Fox

Лучший друг, глава 7-8 "Домой", "Лабиринт"


Домой

По перрону, заполненному ребятней и взрослыми, гулял ветер. И этот же ветер гнал по серому небу рваные клочья облаков. В день отъезда стояла пасмурная погода. И на душе у Кирилла было так же пасмурно и тягостно. Хотелось бежать обратно в лагерь. Или в лес. Или к тому кладбищенскому озеру. Причина этого была проста. За Леной рано утром, когда еще не все ребята проснулись, приехали родители и увезли ее своим ходом. В этом не было ничего необычного. Ребят, опоздавших к заезду, могли привозить в «Смену» родители или родственники и они так же могли и забирать их. Мишка сказал, что Лена заглядывала к ним в комнату. Но узнав, что Кирилл еще спит, велела передавать ему привет и убежала.
«Черт, я даже адреса ее не спросил», - выругался про себя мальчишка, со злостью поддев ногой пустую пачку из-под папирос. Хотя что там адрес. Кирилл даже фамилии девочки не знал. Оставалось лишь лелеять надежду, что он увидится с ней в следующем году. Если, конечно, ему вообще доведется попасть в лагерь. В следующем году он закончит восьмилетку, а там все может очень сильно измениться. Как любила говорить его мама: «Загад не бывает богат». Вот и Кирилл сам сомневался в том, что предполагал. Хотя можно было как-то узнать фамилию Лены или еще что-то про нее через вожатых. С этими мыслями, немного успокоив себя, мальчик сел в вагон, примостившись рядом с другими ребятами. Леха и Понтон уже прибились к какой-то компании. Шумели, о чем-то спорили и демонстрировали друг перед другом всяческие ценности, накопленные за месяц пребывания в лагере. Мишки вообще не было нигде видно. Наверное, за ним тоже приехали родители. Кирилл перебрался на освободившееся место поближе к окну и стал смотреть на проносившиеся за окном пейзажи. Он уткнулся лбом в стекло, которое с той стороны уже забрызгало каплями дождя, и сомкнул глаза. У него в мыслях еще стоял образ рыжеволосой девочки. Затем он заснул.

***

Его трясли за плечо сильной рукой. Мальчишка встрепенулся и, подняв голову, увидел дядю Лешу, одетого в клетчатую рубаху с короткими рукавами. Видать, здесь, в городе, никакого дождя не было.
- Вставай, засоня. Ты что, в депо захотел уехать? А меня Лидия послала, ей, видите ли, некогда. Они там с бабкой твоей крышу вздумали перекрывать. Я ей говорю – давай я помогу, так они на меня чуть с молотком не набросились. Дескать, мы уже пятый раз ее кроем и сами справимся. – Сосед Макаровых болтал не переставая. Он уже шел к ЗИЛу с чемоданом Кирилла. Достал ключи и, открыв кабину, сначала залез сам, потом открыл изнутри дверь со стороны пассажирского сиденья.
- Залезай.
- А можно я в кузове?
- Ну как хочешь, - мужчина закинул в кузов чемодан парнишки. Кирилл забрался в кузов без посторонней помощи и сел на небольшую скамеечку за кабиной.  Потом ему пришлось вцепиться в борта. ЗИЛ въехал в Речной и началась тряска. Машина шла по грунтовке, оставляя позади себя клубы рыжей пыли. Кириллу опять почудились рыжие волосы, и он закусил губу. Пацан пытался отогнать видение и думать о чем-нибудь другом. Надо бы завтра или послезавтра со Славкой в лабиринт наведаться. Да он еще и дом какой-то обещал ничейный показать.
Потом Макаров вспомнил, что они собирались съездить в протоки, пока не начался очередной учебный год. А там уже не до ночевок будет, даже в выходные. Да и не больно-то отдохнешь в дождливый сентябрь. Пусть даже и в это, как его… А, бабье лето! Дядя Леша почему-то говорил,  что бабье лето так называют из-за того, что, дескать, бабам тепла мало надо. Они и этому рады. Поэтому и называется бабье лето. Кирилл тогда еще недоумевал: как так, бабам нужно мало тепла? «Вырастешь – поймешь», - говорил друг отца, натягивая ему кепку на нос, которую Кирюха сердито сдергивал и пытался избить рослого мужика. То только смеялся.
Наконец они подъехали к  дому.
- Что-то не видать твоих. Спят, наверное. Да и крышу, наверное, уже покрыли. Ну, точно! – сосед привстал на ступеньке кабины, глядя на сарай. – Покрыли-таки. Ладно, бывай. Мне по делам надо.
Петрович сел обратно в кабину, и машина, фыркнув двигателем, развернулась и поехала в обратном направлении.
Кирилл зашел в дом, который почему-то казался чужим. Мальчишка знал, что так всегда бывает после долгого отсутствия. Но это чувство исчезнет через два-три дня. Надо будет еще по поселку прогуляться, да на Веселую сходить, чтобы ощущение чуждости исчезло насовсем. Мальчик заглянул в большую комнату. Там, на разложенном диване спали притомившиеся мама с бабушкой, прикрывшись коричневым клетчатым пледом с кистями. Он осторожно прикрыл дверь и прошел к себе в комнату. Чемодан сунул в угол между стеной и письменным столом с ящиками. Стянул с себя свитер и куртку и плюхнулся на кровать. Кирилл уставился в потолок, под которым на леске качалась склеенная им давным-давно пластмассовая модель космического корабля «Восток». Неожиданно шею что-то кольнуло. Кирилл сунул руку за отворот майки и извлек крестик, который теперь покоился на цепочке. Цепочка. Лена. Белый танец. Костер.
Кирилл перевернулся на живот и беззвучно заплакал в подушку. А потом заснул. Со временем он будет вспоминать Лену все реже и реже, а ее образ будет вытеснен из сознания. Но то, ни с чем не сравнимое ощущение теплоты, уже никогда не покинет его.


Лабиринт

Августовское утро, как и любое летнее утро в любом поселке, было наполнено обычными звуками. Лай собак, стук молотков и топоров. Многочисленные соседи что-то делали, спеша завершить работу до наступления дождливой поры. По проулку протарахтел трактор, прицеп которого был с горкой наполнен сеном для чьей-то скотины. Неизвестно, кто дал Речному статус поселка городского типа, но, несмотря на близость к самому городу, здесь было скорее больше деревенского. Да и население, как в любой деревеньке, знало друг друга в лицо. Народ с утра пораньше обменивался своими собственными новостями, далекими от большого мира. Кто-то на днях выловил в затоне Веселой сома килограммов на пятьдесят. «Во-о-т такенного сома!» И «знающий» показывал, какого именно, и рассказывал, сколько человек его тянули. Хотя сам поди сидел в это время дома и вообще ничего не видел, а чужую новость выдавал за свою. С каждым пересказом рыба прибавляла в весе несколько килограммов, и в конце концов сом становился весом в центнер. Или вообще превращался в осетра.
Кирилл проснулся от звуков чьей-то плотницкой работы и глянул на часы. Еще не было и десяти утра и можно было бы еще немного поспать. Но разве поспишь в это солнечное утро последних летних дней. До начала учебного года осталось всего ничего – меньше месяца. А нужно еще так много успеть. Повидаться с друзьями, побродить где-нибудь и, если повезет, найти что-то интересное. На рыбалку опять же сходить, взяв у добрых речников лодку и уйти в протоки. На остров, населенный только рыбой в водоеме, сороками и всякой мелкой живностью.
Кириллу нравилось слово «ходить». А плавал он только, когда купался. Помнится, закадычный приятель его отца дядя Степан, который служил когда-то на флоте, поправил пятилетнего пацана, сказав: «Плавает только дерьмо в проруби, а настоящие моряки ходят».
И это было неоспоримо.
Для начала Кирилл решил наведаться в лабиринт вместе со Славкой, если только тот не придет туда раньше него. Кирилл нередко пробирался сквозь заросли и заставал своего приятеля, который в задумчивом одиночестве метал складной нож в стену сарая. Иногда они упражнялись, кто больше раз подряд воткнет нож. Степанович всегда входил из этой игры победителем, и даже Сашка Свинцов, любивший кичиться своими многочисленными, как он думал, достижениями, не мог переиграть приятеля, отчего нередко злился. Как и предполагал Кирилл, дома его приятеля не оказалось. Отчим Степановича сказал, что тот слинял куда-то с утра пораньше. «Значит, точно в руинах сидит», - решил Кирилл и направился в сторону «Факела».
В последнее время завод как будто начал сдавать. Возле его проходной уже не было так людно, как раньше. Мальчишка только сейчас с удивлением задумался об этом. Тремя-пятью годами назад после окончания смены возле проходной завода было черным-черно. Перед глазами Кирилла встало видение из далекого детства. Папка вечером забирает его от бабушки, и они вместе идут домой. Путь их лежит мимо завода. На улице уже почти плотные сумерки, и вдруг из проходной начинает валить нескончаемый людской поток. И рабочие на фоне белого снега выглядят как стаи грачей, такие же шумные и говорливые. Кто-то спешит домой. Если в город, то за линию, а если в поселок, то и спешить особо некуда. Мужики Речного тут же сбиваются в кучки по три-четыре человека и отходят в сторонку. В руках у них возникают бутылки с какими-то темными или светлыми жидкостями и граненый стакан. Вот они по очереди прикладываются к стакану, морщатся и, крякая, зачем-то нюхают рукав. Папку Кирилла кто-то окликнул, и он вместе с сыном подошел к двум мужикам. Незнакомые дядьки о чем-то весело балагурят и подносят пацану стакан под нос. Запах Кириллу не нравится, и он морщит нос и отворачивается, а приятели отца смеются шумно и пьют, по очереди наливая друг другу светлую жидкость. А потом они идут домой, и папка что-то громко кричит в никуда. Про какую-то глухую степь, в которой кто-то замерзал. В такие моменты Кирилл и сам боялся, что папка замерзнет, а следом за ним и он сам.
Парнишка моргнул и видение пропало. Он обогнул завод и, пройдя еще сотню метров, вышел к густому бурьяну, за которым ничего не было видно. Это и был лабиринт. А вот и тропа, практически незаметная для постороннего взгляда. Макаров аккуратно раздвинул крыжовник, который успел уже добраться и сюда, и, пригнувшись, нырнул в заросли. Он шел, поминутно оглядываясь по сторонам и прислушиваясь. Славка или кто-то из его друзей могли быть где угодно в этом нагромождении заброшенных дачных халабуд. Они теперь годились разве что на дрова. Да и то. Кому надо прилагать столько усилий, чтобы ломать старые дома. А потом еще вытаскивать доски наружу и переть их к своему дому. Проще набрать дров в половодье на Веселой. Подпрыгнув и подтянув к себе ветку дерева, Кирилл сорвал две желтых сморщенных груши. Откусив одну, тут же выплюнул кусок с отвращением. Она была червивая. Вторая была вполне так ничего себе. Странно. Яблоки уже давно не плодоносили, как и малина или слива с вишней, а груши, даже одичав, продолжали приносить плоды. Съев грушу и вытерев сок на подбородке прямо об рубашку, Кирилл пошел дальше.
«Странно, куда же Славец мог забраться?» - подумал он. Вполне возможно, что его тут и не было. С таким же успехом он мог быть на пляжу или на свалке. И тут же он увидел Степаныча, который сидел на чурбаке посреди одного из дворов, которому забором служили поросли лопухов и кусты карагача.
- Здорово, Степаныч!
- О, привет. А я позже собирался к тебе зайти. Думал, ты дрыхнешь еще, - мальчишка сидел, подвернув под себя одну ногу и положив на рант туфли пожелтевший сигаретный фильтр. Он смотрел, как по фильтру распространяется огонек от спички.
- Чего это ты делаешь? - спросил Кирилл.
- Чирок мастерю, чтобы коробки с собой не таскать. Отчим обнаружит, по шеям надает.
- Ба-а, да ты ж не куришь…
- Да так, пыхаю. Мужики на базе научили, уж недели три поди.
Дождавшись, пока пламя не превратило фильтр в кипящую массу, мальчик приложил к ней коробок серной стороной и с силой прижал. Подождав несколько секунд, щелкнул по коробку пальцами и тот отлетел в сторону. Фильтр остался на ранте, а сера, прикипев к нему, образовала маленький чирок, как на коробке. Славка достал спичку и мазнул ей о самодельный чирок. Она загорелась с первого раза. Славка довольно посмотрел на приятеля и встал с чурбака.
- Пошли купаться?
- Айда. А то завтра уже нельзя будет.
Мальчики не были набожными или суеверными, но считали, что купаться после Ильина дня не следует. Как многие из них шутили: «Илья-пророк в воду нассал». Многие не воспринимали всерьез старинное поверье, но иногда и правда казалось, что вода после 2 августа становится холоднее.
Кирилл и Славка выбрались из прохладных дебрей на открытое пространство и побрели к пляжу. Солнце уже близилось к зениту и начинало нещадно припекать. Степаныч нагнулся и, поднял с земли комок засохшей земли. Потом размахнулся и метнул в здоровенного черного с белым кота, который дремал на завалинке. Комок ударился прямо возле кошачьей морды, заставив животное подпрыгнуть и сигануть галопом куда-то в сторону сарая.
- Я тебе покидаю, придурь белобрысая! – из дома появилась жирная тетка и направилась в их сторону.
- Бежим! – заорал Кирилл, и они с хохотом и гиканьем скатились с обрыва, минуя деревянную лестницу. Вслед за ними катился потревоженный мусор, куски камней и насквозь проржавевшие консервные банки.
На пляже никого не было, только поодаль какой-то лодочник склонился возле кормы над своим «Вихрем» с гаечным ключом и отверткой. Поодаль, где заканчивался песок и начинались поросли камышей, на раскладном стуле клевал носом дед Савелий с Безымянного переулка.
«Чего он приперся в такую-то жару», - подумал Кирилл. Рыба, скорее всего, ушла вся на глубину. Да и что тут поймаешь-то, возле берега. Макаров не успел опомниться, как Славки уже рядом не было. Он подобрался к деду и взял одну из его сандалий, стоявшую рядом со стульчиком. Вытянув из реки леску удилища и насадив на крючок дедовскую обувку, осторожно, чтобы не бултыхнуло, отправил леску с грузом обратно. Потом вернулся к приятелю, едва сдерживая рвущийся наружу смех. То-то дед удивится.
Мальчишки разделись и вошли в воду по пояс. Хотя погода и была жаркой, тем не менее, вода показалась прохладной и никто не отваживался нырнуть первым. Кирилл брызнул ладонью в сторону Степаныча. Тот заорал страшным голосом, когда вода попала ему на спину, и стал брызгать в ответ. Наконец мальчишки, уже мокрые с ног до головы, нырнули и поплыли от берега. Потом обратно. Можно было бы поиграть в салки. Мутная вода тем и хороша, что не видно, когда мимо тебя кто-то проплывает, и приходится действовать наобум. Но вдвоем играть было скучно. Для такой забавы нужно было еще как минимум человека два. А со Степановичем играть в догонялки было весьма затруднительно. Он как-то хитро нырял и тут же уходил в сторону, так что ловить его, чтобы замаять, представлялось большой проблемой.
Кто-то из одноклассников Кирилла и Славки еще не вернулся из деревни, кто-то поехал с родителями в город по делам. Так что пока оставалось только вдвоем бродить по поселку и дожидаться, когда вернется кто-то из компании. А лучше бы сразу все. Кириллу не терпелось поскорее смотаться на ту сторону, чтобы отдохнуть перед началом учебного года и походить с бреднем.
Ребята уже одевались, когда увидели, как дед Савелий, проснувшись, шарит ногой по песку в поисках второй сандалии. Тут старик заметил, что поплавка на поверхности нет, и, дернув за удочку, извлек из воды свою обувку. Осмотревшись по сторонам и остановившись взглядом на приятелях, молча погрозил им кулаком. А потом принялся собирать свои манатки. Солнце уже давно стояло в зените.
Я твоих продолжений уже жду с нетерпением :)
Мне это напомнило ранешние времена, когда ждали очередной газеты или журнал с продолжением интересной повести :)
Может по старой дружбе тебе всё сразу спульнуть? :)
Не, в этом тоже есть своя прелесть :)
Буду просто ждать продолжений :)
Кста, возможно, что я в апреле в Самаре окажусь - Белов к вам переводится - хотела с ним приехать на разведку :)
В вашу бригаду на командную должность вроде как :)
Но сказал, что еще с месяц будут документы бродить-подписываться...
Я те даж завидую :)
О, блин! Наконец-то я увижусь с одним из наших учителей. Это ведь он предложил Григорьева "повесить" :)
Я думаю, вы скоро будете слишком много видеться ;)
Это чел, который может поднять в 3 часа ночи, если ему скучно ;)