Fox

Лучший друг, глава 12-13 "Дневник", "Дом на отшибе"

Дневник

Тепло ушло и теперь уже не вернется. Если только к весне. Дождливыми серыми вечерами делать было практически нечего. Да и не больно-то погуляешь по такой погоде. Мама у себя в комнате строчила на машинке наволочки и пододеяльники. Целый отрез ситца ей привезла бабушка, купившая его у себя в Кирпичном у какого-то забулдыги за литр самогонки. Бабушке скучно было сидеть у себя дома. Она уже несколько дней обитала у Макаровых. Шастала по дому и проводила ревизию припасов. Запасы каждая порядочная семья старалась сделать к зиме, чтобы потом не бегать по холоду на рынок или еще куда. Погреб уже был заполнен картошкой и морковью, которую бабушка по деревенской привычке пересыпала песком для лучшей сохранности. В небольшой кладовке на кухне висели несколько капроновых чулок, набитых под завязку репчатым луком. За ним, на полках, стояли разнокалиберные банки с вермишелью, рисом, фасолью и бог знает чем еще. Впрочем, все это будет сварено, пожарено и съедено за зиму.
Мама предпочитала хранить крупы в банках. Банки она переворачивала вверх дном, чтобы, не дай бог, мыши не погрызли. Вдруг Барсик прозевает. Но кот был не единственным мышеловом в доме. Где-то в темном углу дрых ежик Гришка. Это был то ли четвертый, то ли пятый по счету ежик, но всех их звали только одним именем – Гришка.



Мама почему-то считала, что для ежа это самое подходящее имя. Кирилл не возражал. Правда, предыдущий ежик оказался ежихой, вдобавок беременной, которая и разродилась у них дома. Мама была в легком смятении. Но ежиха достойно справлялась с потомством. И вскоре по дому топали уже четыре ежика - один большой и три маленьких, сводя с ума кота, шалевшего от такого соседства.
Когда малыши набрали вес и иголки приобрели жесткость – поначалу на ощупь они были как травинки, – Кирилл взял ежат и их мамашу и отнес в лес. А одного ежонка оставил дома. Колючего питомца, равно как и кота, нигде не было видно. Заглянув в комнату к маме, Кирилл увидел Барсика, развалившегося на отрезах ситца на полу. Еж шуршал где-то под кроватью. Время было уже вечернее, и он, видимо, вышел на промысел. Промышлять особо было нечем, да и еды было вдоволь. И Гришка, и Барсик, свыкнувшись друг с другом, лакали молоко из одной миски. Кот уже не воспринимал колючего соседа, как некую странную мышь, которую и потрогать-то нельзя, не то что съесть.
Кирилл вернулся к себе и извлек из стола толстую тетрадь в коричневом переплете. Он положил ее на стол и стал медленно листать. Время от времени он всматривался в испещренные записями и рисунками страницы. Мальчик время от времени задумчиво смотрел за окно. Там гулял ветер, срывая с деревьев не успевшие отвалиться еще листки. Скоро он разденет все деревья, и проулок будет как на ладони. Но и так в просветы веток было видно улицу, по которой какая-то баба несла домой канистры с водой. С ведрами в колонку, а уж тем более с коромыслами, давно никто не ходил. С канистрами удобнее – уронишь и не разольешь ни капли. Зимой Кирилл ставил на санки сорокалитровую алюминиевую флягу и две десятилитровых канистры. Несколько ходок в колонку и запас воды на несколько дней имеется. Вот только колонка имела обыкновение замерзать, когда стояли лютые морозы. Кто-то из мужиков пробовал ее отогревать паяльной лампой или разводя вокруг нее костер. Иногда это помогало, а иногда нет. Если колонку удавалось отогреть, то ее обматывали старой фуфайкой, а поверх крепили потрепанную цигейковую шапку. Последний раз шапка была серой с какой-то кокардой. Издалека в темноте в таком «наряде» колонка походила на маленького всеми брошенного беспризорника, уныло склонившего голову над сугробами. Когда не помогали все вышеперечисленные прогревания, то поселковые бродили по Речному в поисках работающей колонки. Или шли к качку. В разных концах поселка стояли два качка, которые поднимали откуда-то из глубины артезианскую воду. Эти-то никогда не замерзали. Нужно было несколько раз поднять и опустить рукоять, чтобы наконец пошла вода. Она имела какой-то странный вкус, а Кириллу и вовсе казалась безвкусной. Он за всю жизнь не мог к ней привыкнуть. Наверное, из-за того, что она была без хлорки. А вот маме с бабушкой такая вода нравилась.
Кирилл пытался в дневнике описать, какой он представляет себе воду. Она казалась ему каким-то живым существом. Но не та вода, что в колонках, а речная…
Он несколько раз начинал писать, потом бросал. Перечитывал написанное и, раздраженный сам собой, вырывал листок из тетради и комкал его, бросая в стол, чтобы потом выкинуть в печку. Не хотелось, чтобы кто-то прочитал эти наивные строчки.
Со стороны порога раздался шорох. Кирилл оглянулся и увидел Гришку. Еж, осторожно переступая лапами и водя мокрым носом из стороны в сторону, пробирался в комнату. Мальчик захлопнул тетрадь и, подойдя к ежу, встал над ним. Еж тоже замер. Кирилл нагнулся, взял его под брюхо, чтобы не наколоться на иголки, вынес Гришку обратно в кухню. Вернувшись в комнату, он прикрыл дверь. Не хватало еще ночью вляпаться в зеленый ежовый помет.
Кирилл вернулся к столу, а затем, раскрыв тетрадь, сел и принялся безостановочно записывать неожиданно появившиеся откуда-то мысли.
«Словно ветер надул», - подумал Кирилл, еще раз глянув на темное окно.
Потом он убрал свой дневник обратно в стол и принялся собирать портфель на завтра.


Дом на отшибе

В воскресенье позднего октября мама разделывала курицу, выщипывая из нее остатки перьев и опаливая тушку над газовой конфоркой. Запах стоял отвратительный, и Кирилл морщил нос. Они с бабушкой сидели возле окна и перебирали высыпанный рис, выбирая из него черные зернышки и какие-то непонятные камушки. Бабушка поминутно поглядывала то в окно, то под ноги, где на ее тапках, свернувшись в клубок, спал Гришка.
Вдруг в окне возникла Славкина голова в кроличьей шапке. Он посмотрел на Макарова и сделал ему страшную рожу. Бабушка, заметив тень, тоже сделала страшное лицо. Она выпятила челюсть и сделала движение в сторону окна, будто собирается схватить мальчишку горстью за лицо. Степанович в притворном ужасе распахнул глаза и отпрянул.
- Ы-ы, нехристь. Опять, чай, куда намылились? – бабушка сурово смотрела на внука.
Кирилл встал с табуретки и потянулся.
- Мам, мы пойдем, погуляем.
- А уроки-то ты все сделал? Завтра в школу…
- Да все, все! Еще вчера.
- Только не до ночи, как всегда. А то в сенях будешь ночевать. Куда собрались, - мама бубнила себе под нос. – Вон погода какая паскудная стоит. Барсик и то никуда не ходит. Возьми кота на улицу, пусть проссытся! – это мама крикнула уже вслед мальчишке.
Кирилл сгреб кота и вышел с ним на крыльцо. Потом кинул его прямо в лужу посредине двора. Барсик тут же выпрыгнул на сухое. Презрительно посмотрев на мальчика и дергая недовольно хвостом, кот направился к сараю. Славка стоял уже за калиткой, прислонившись к забору спиной и сунув локти между штакетин. Кирилл постучал по термометру. Он показывал всего три градуса тепла.
«М-да, – подумал мальчик, – ночью на лужах уже, наверное, лед будет».
Он подошел к Славке сзади и отвесил ему леща навесом. C головы у того слетела шапка и упала на дорогу. Славка повернул к нему ошеломленное лицо:
- Ты чё, вонючка американская, ну-ка живенько кепарик поднял!
- Ха-ха, кепарик. Твоему капору место в печке!
- Ах ты…
Мальчишки сцепились, словно пытаясь забороть друг друга. Славка взял шею Кирилла в локтевой захват и пригнул его почти к самой земле.
- Все, все! Сдаюсь – Кирилл поднял обе руки вверх. – Отпусти, а то шею сломаешь.
Степанович отпустил его, а потом сам поднял свою шапку, отряхнул и нахлобучил обратно на голову.
- Ну как, идем?
- Куда?
- В «Союзпечать», говно качать. Ты носом, а я – пылесосом.
- Да иди ты…
- Забыл, что ли? Я ж тебе еще летом говорил, что дом нашел. Правда, топать далековато придется. Зато рядом никого. Посмотрим, может, что интересное там найдем.
Кириллом овладело радостное возбуждение. В брошенных домах можно было найти немало вещиц, бесполезных для бывшего хозяина, но представляющих ценность для мальчишек.
- А где он, за «Факелом» что ли? – спросил Кирилл.
- Не, в другой стороне. Где косогор идет. Я  думал, что там кроме деревьев и нет ничего. А потом как-то на лодке проплывал, на косогор смотрю, а там труба печная торчит. Думаю, откуда ей там взяться. Решил проверить. А там дом. Я, правда, внутрь не ходил. Как-то одному боязно.
Кирилл понимал друга. Лезть одному в старый заброшенный дом было и взаправду жутковато. Даже днем такие дома представляли собой печальное снаружи и тревожное внутри место. Скрип половиц и какие-то шорохи в заброшенном жилище казались потусторонними. Они действовали на нервы почище историй про кладбища или утопленников. Если еще такой дом имел историю, то ребята и вовсе старались туда не соваться. Но вполне возможно, что такие «истории» специально распространяли, чтобы речная шантрапа не лазила, где не следует. Если верить таким россказням, то практически в каждой бесхозной лачуге поселка или кого-то убили, или кто-то повесился. Как вариант, в погребе умерла маленькая девочка.
- А мы чего, вдвоем туда пойдем?
- Почему вдвоем? – Славка оглянулся на Кира. – Нас уже на окраине Васька ждет и Игорь с Сашкой.
- Игорь - это с города что ли?
- Ага. Там, говорит, вообще скукотища. Делать нечего, вот и решил к нам присоединиться.
Игорь был тем самым пацаном, который самым первым «освоил» бочку. Кирилл иногда видел того в поселке, но они практически не общались. Так, «привет - здорово»…
Идти пришлось не меньше часа. Кирилл уже задумался, не лучше ли было сходить в лабиринт. У них там уже был свой «штаб» с продавленными креслами, пыльным диваном, неработающим телевизором «Каскад-205» на ножках и запасом парафиновых свечей. Имелся там еще тайник, в котором ребята складывали запасы сигарет, которые удавалось стянуть у курящих предков, спички и разную рыболовецкую дребедень. Было даже несколько банок варенья и соленых огурцов с помидорами. Сашка с Витькой, видать, облегчили чей-то погреб. Можно было бы посидеть, в картишки перекинуться, поболтать…
«Ладно, – подумал Кирилл, – может, в следующие выходные туда наведаемся».
Как и говорил Степанович, друзья ждали их, прячась от ветра под деревьями. Васька сидел, привалившись спиной к клену, а Сашка с Игорем о чем-то спорили, показывая пальцами в разные стороны.
- Эй, обалдуи! – крикнул им Славка.
Пацаны обернулись и помахали руками.
- Ну что, - Свинцов выжидательно смотрел на Кирилла и Славку. – Далеко что ли до твоей лачуги?
- Отсюда нет. Идем или штаны просиживать будем?
Васька поднялся и побрел вслед за ребятами. Те уже углубились в заросли деревьев, между которыми едва заметной змейкой виднелась дорожка. Одна сторона небольшого подлеска выходила к обрыву, с которого было видно Веселую, пустынную в это время года. Другая сторона вначале шла бугром, а потом стала вздыматься вверх почти отвесно. Шли еще минут десять. Наконец вышли на открытое пространство, которое раньше было двором.
В дальнем углу стоял дом, покрытый уже облупившейся во многих местах коричневой краской. Он был наглухо задраен ставнями, на которых болтались проржавевшие висячие замки. Рядом с крыльцом имелась будка. Судя по ее размерам, собака, обитавшая в ней, была немаленьких размеров. Сейчас конура пустовала.
«Да уж, – пронеслось в голове у Кирилла, – если собака большая, то и забор не нужен. Ни один дурак сюда не войдет».
Ребята стали осматривать дом. Свинцов подошел к двери и подергал ее. Как и следовало ожидать, она была заперта на накладной замок.
- И как мы внутрь попадем, через печную трубу что ли? – Васька ежился от ветра, который дул со стороны косогора, выходящего на речку.
- Не дрейфь, что-нибудь придумаем. Кирилл, пошли с другой стороны обойдем. – Сашка махнул ему рукой, и они направились в обход, а Славка с Васькой и Игорем остались ждать их возле крыльца.
Другой стеной дом выходил к известняковому обрыву, который был метрах в трех от него и поднимался вверх метров на пятнадцать. Получался этакий глухой угол, в который проникнуть можно было только со стороны двора.
С другой стороны брошенного обиталища тоже имелись окна. Но и на них, как заметил Кирилл, тоже имелись ставни. Сашка остановился и, сдвинув шапку на лоб, почесал шею в раздумьях. Потом потянулся к одной ставне, на которой не было замка. Сашка повис на железной перекладине, прибитой к стене дома поверх ставень, и что есть мочи потянул на себя, упершись ногами в стену дома. Кирилл хотел было помочь, но внезапно раздался треск. Перекладина отлетела вместе с гвоздями, и Свинцов грохнулся на землю, а сверху на него упали ставни.
- Блин, сними что ли их с меня, - парнишка безуспешно пытался вылезти из-под деревяшек.
Кирилл отбросил ставни в сторону и помог Саньку подняться.
- О, а тут и стекла нет! Ну что, полезли внутрь? – Сашка запрыгнул на небольшую завалинку и нырнул в проем незастекленной рамы.
Кирилл последовал его примеру. Через минуту он стоял внутри, озираясь в тусклом свете, падающем из окна. Они находились в большой комнате, в углу которой стоял шифоньер. Рядом с окном находилось закрытое трехстворчатое трюмо, а справа имелась кровать. Вернее, только спинки и панцирная сетка без матраца. Пол был покрыт довольно толстым слоем пыли.
- Пошли, - Сашка дернул его за рукав. – Потом осмотримся. Надо пацанов впустить.
Они вышли в другую комнату. Судя по всему, это была кухня. Кирилл посмотрел на массивную дверь. Она отделяла кухню от сеней. И вдруг увидел, что она закрыта на крючок изнутри. По телу пробежал какой-то холодок.
- Санек, смотри! – он показал на дверь.
- А-а, ерунда. Это специально так делают, если на той стороне замок не на что вешать. Закрыл, наверное, хозяин изнутри, а потом через окно вылез и ставни забил.
Кирилла его слова немного успокоили. Они открыли дверь и вышли в сенцы. За стенами раздавались приглушенные голоса приятелей. Свинцов открыл замок, который отпирался изнутри, и распахнул дверь:
- Добро п-жаловать! – он дурашливо отвесил поклон, пятясь назад и освобождая ребятам проход.
Мальчишки зашли в дом и стали озираться. Казавшийся не очень большим снаружи, внутри дом был весьма вместительным. Кроме кухни здесь было не меньше четырех комнат. Две из них образовывали анфиладу, примыкающую к кухне. Остальные комнаты были с другой стороны кухни. В одну из них как раз и забрались ребята через окно. Игорь заглянул в одну из комнат. За ней была другая, покрытая мраком.
- Что-то как-то странно их устроили. На фига хозяину комнаты без окон.
- Ну там вполне могла и фотолаборатория быть, - предположил Васька.
- Ладно, – Сашка озирался командирским взглядом. - Давай сначала сюда.
Он махнул рукой в сторону комнаты, из которой они с Кириллом зашли в кухню. Свинцов подошел к шифоньеру и раскрыл его со страшным скрипом. Ребята аж вздрогнули. Васька стал шарить внизу, где лежал какой-то сверток из целлофана, а Сашка провел рукой по верхней полке.
- Гля, палатка! – Неверов извлек из целлофана синий сверток. – Блин, я давно мечтал о палатке. Чур, моя!
- Твоя, твоя, - Сашка потянул на себя какой-то предмет, лежавший наверху. Это был длинный чехол из коричневой кожи.
- Ни хрена ж ты себе, – Свинцов отогнул клапан и заглянул в чехол. - Это ружье!
У ребят появилось нехорошее чувство. Заброшенный дом, в который, судя по пыли, давно никто не входил. Заколоченные ставни. И вдруг – ружье и палатка. Неужто хозяину они без надобности и он запросто их здесь бросил.
Свинцов тем временем извлек ружье и осматривал его со всех сторон. Наконец, нащупал какой-то крючок и, переломив стволы, заглянул в них. Они были пустыми.
- Эх, жалко. Сейчас бы как жахнуть.
- А вот, - Васька, раскрывший отделение с ящичками, копался в одном из них. – Смотри.
Он протянул Свинцову ладонь, в которой держал два патрона: - Здесь еще есть.
- Этими, знаешь… Сам стреляй.
- А чего такого-то? – мальчик посмотрел на старшего приятеля снизу вверх.
- Видишь? – Санек показал ему часть патрона со стороны капсюля. – Тут плесень. Таким патроном стрельнешь, а потом мозги будешь со стен соскребать. Он в стволе взорвется.
Васька вздохнул и кинул негодные патроны обратно в ящик.
Славка с Игорем тем временем осматривались на кухне в поисках чего-нибудь интересного. Кирилл заглянул в небольшую комнатушку, которая примыкала к этой и тоже была без окон. Судя по отставшим обоям с медведями, это была детская комнатка. Кирилл заметил на стене шкаф и потянулся к нему. Там стояли книги. Книги были его страстью. Если ребята тащили из брошенных домов всякие железки, удочки, рыболовецкие снасти или неработающие катушечные магнитофоны, то Макаров забирал книги. Их он прочитывал от корки до корки и ставил на полку у себя дома. Если книга была ветхой, то он аккуратно подклеивал ее.
Взяв из шкафа, который висел над детской софой без подушек, три книги, Кирилл пошел в сторону кухни посмотреть, что удалось найти Славке и Игорю.
Свинцов все еще был занят изучением ружья, а Васька пытался засунуть палатку, которую он зачем-то вытащил, обратно в чехол.
«Можно будет потом сюда с сумками прийти и книги забрать», - подумал Кирилл.
Игорь сидел в продавленном кресле под пустой рамкой и рассматривал какой-то журнал, поднося его к щели между ставнями, куда проникала полоска света.
- Интересно, кто здесь раньше жил? – Славка с зажженной свечкой, которую нашел в кухонном столе, пошел в дальнюю комнату. Он осматривал стены в поисках чего-нибудь, что можно утащить домой. Степанович вошел во вторую комнату и пошел к дальней от входа стене. На ней висели полки и маленькие ящички с деревянными дверцами. Кирилл было повернулся, чтобы пойти на кухню и полистать книги, но внезапно за спиной у него раздался треск и грохот. Он резко обернулся. Света свечи было уже не видать, а откуда-то, Кирилл не мог понять откуда, доносился жалобный стон.
- Славец, ты где? – произнес мальчик в пустоту.
- Осторожно, Кирюха. Тут, кажись, погреб. И я в него провалился.
- Как же ты не заметил-то его?
- Да он сверху какими-то досками прикрыт был трухлявыми. Я думал, что они просто так на полу лежат. Вот и наступил.
- Думал он. Индюк тоже думал, да в суп попал. Давай я тебе выбраться помогу.
- А, черт! - снизу раздался жалобный вскрик. - Слушай, - последовала пауза,  - я, кажись, ногу повредил…
У Кирилла между лопаток стало мокро. «Только этого не хватало. Как же мы его оттуда достанем?»
Мальчик обернулся и увидел стоявших в дверном проеме ребят. Васька прижал сверток с палаткой к груди, а Санек повесил чехол за спину, как заправский охотник.
- Чего у вас тут случилось? – это Свинцов подошел к самому краю и, подсвечивая спичкой, присел на корточки и склонился над проемом.
Он заглянул внутрь, держа в вытянутой руке спичку. Сверху было Славку. Тот сидел на земляном полу, привалившись спиной к стене, и смотрел вверх, прищурившись от света. Вокруг него валялись обломки досок, пустые банки и какие-то ящики.
- Да вот, упал я.
- Елки-палки, - Сашка успел осмотреть стены в свете спички, а потом она потухла. – Здесь ведь даже лестницы нет, а высота – метра два, если не больше. Мы тебя оттуда не вытащим, тем более со сломанной ногой. Может, ушиб все-таки? – с надеждой спросил он.
- Не знаю. Но наступить на ногу я не могу, - Славка замолчал. Было слышно, как он тяжело дышит в темноте.
- Надо кому-то из взрослых сказать, - Игорь стоял рядом и поглядывал на ребят.
- Останьтесь кто-нибудь со мной, - донесся снизу голос Степановича.
- Ребята, мне еще в город топать, а сейчас время уже восьмой час поди, - Игорь сразу дал понять, что остаться не сможет.
- А мне палатку надо спрятать, - шепотом сказал Васька.
- А мне ружье, - в тон ему отозвался Сашка.
Приятели сразу оказались «занятыми» людьми. Кирилл молча стиснул зубы, сдерживая себя, чтобы не спихнуть в погреб всех троих.
- Короче, - он повернулся к пацанам. – Идете в Речной и говорите взрослым о том, что случилось. У Славки отчим на сутках. Зайдите к дяде Леше, соседу моему. Он еще кого-нибудь прихватит. А я тут останусь.
Сашка молча залез в карман телогрейки и протянул Кириллу три сигареты, дал несколько спичек и оторвал чирок от коробка.
- Ладно, мы побежали в поселок. Ты сам спустишься?
Кирилл промолчал. Он уже свесил ноги вниз и, повиснув на руках, спрыгнул в погреб. Потом поводил вокруг себя ногой, чтобы не наступить на банку или на доску с гвоздями.
- Скажете кому про ружье, я вам по башке потом дам, - послышался от двери голос Свинцова.
- Пошел ты в жопу со своим ружьем, - произнес Кирилл себе под нос.
- И Васька тоже вместе со своей палаткой, - донесся из темноты голос приятеля.
- Думаю, часа через два за вами придут, - крикнул Свинцов уже от двери. Потом все затихло, а ребята сидели в тишине. Кирилл нащупал два ящика, а потом, подсвечивая себе спичкой, подтащил их к стене, где сидел его одноклассник, и помог ему усесться на один из них. Славка сопел, стиснув зубы. Видимо, ему было больно. Ребята сели на ящики, прислонившись спинами к холодной кирпичной стене, и молчали.