Fox

Лучший друг, глава 14 "Лучший друг"

В погребе стоял мрак, а в самом доме гробовая тишина. Лишь на улице, где уже начало темнеть, непогода еще больше усилилась. Ветер носился по пустынному двору, то сгребая в кучу охапки желтых листьев, то вновь разбрасывая их в разные стороны. Здесь, внизу, стояла тишина и непроглядная темнота. Слышался лишь шорох, когда кто-то из мальчишек двигался на ящике, пытаясь сесть поудобнее. Славка двигался чрезвычайно осторожно, чтобы не потревожить ногу.
- Как думаешь, - произнес невидимый в темноте Степанович, – они быстро придут?
- Не знаю, дядя Леша должен быть дома, но он один вряд ли пойдет. Ему кто-то в помощь нужен, иначе тебя отсюда не вытащить.
- Скорей бы уж, - вздохнул мальчик.
Они еще немного помолчали.
- А тебе не показалось, что Сашка в последнее время как-то странно себя ведет? Как будто он изменился и не в лучшую сторону?
- Может быть, - Кирилл задумался. – Ты знаешь, когда он это ружье достал, у него вид такой был, как будто ему хочется кого-нибудь пристрелить. Взгляд какой-то нехороший. Хорошо, что патронов нормальных не было, а то бы точно зарядил и стрелять начал. Не по нам, так по собакам или котам.



Года два назад, Кирилл был тогда в лагере, Сашка сделал поджиг. И первым, на ком он решил испытать самодельное оружие, оказался один из поселковых котов. Младшие ребята нашли животное, лежащее бездыханным с простреленной шеей. Шерсть у кота была опаленной, видимо, он подпустил стрелка к себе вплотную. Может быть, даже доверчиво потерся о него. Мальчишки отнесли кота на берег Веселой, где и похоронили его. Кириллу как-то не хотелось верить в эту историю.
«Неужели Сашка способен на это?» - думал он.
А теперь, когда он увидел приятеля с ружьем на кухне и выражение его лица, у Кирилла стала появляться уверенность, что история с котом далеко не выдумка мелюзги. Сейчас эта уверенность усилилась. Для Свинцова важнее оказалось то, куда спрятать ружье, а не то, что его приятель сидит в погребе может даже со сломанной ногой. Да и приятель ли?
- Я слышал, у Сашки отец вернулся.
- Как вернулся? Мне мама сказала, что ему еще года три сидеть, - Кирилл повернул голову на голос Славки.
- Он вроде под какую-то ам… амнезию что ли попал.
- Амнистию, может?
- А, ну да, амнистию. Все говорят, Горбачев амнистию объявил. Я думал, что это когда в магазинах продуктов станет больше. Или талоны отменят. А что такое амнистия? – спросил Славка.
- Мы по ОГП это не проходили. Правда, мне училка сказала, что это вроде как помилование. Ну, кто-то, например, отсидел несколько лет, осталось ему еще несколько, а тут его раз - и выпускают.
- А-а…- наступила опять гнетущая тишина.
Мало кто из ребят знал отца Сашки Свинцова. Мама Кирилла, говорила, что он сел еще лет шесть назад. Что-то они там со своими друзьями не поделили, и Максим Свинцов схватился за нож.  Мужчина, которого он зарезал, дошел до дома и там умер, не дождавшись «скорой помощи». Кто-то остался без отца навсегда, а Сашка временно.
Кирилл, правда, смутно помнил дядю Максима. Кажется, в первом классе они решили проведать одноклассника, который слег дома с температурой. Сашка лежал на диване, укрытый ворохом одеял. Его мама, тетя Зина, сидела рядом и поила сына чаем с малиной. Она улыбалась ребятам. Но улыбка была какой-то жалкой, что ли. Заискивающей. Ребята смущенно переминались с ноги на ногу, а потом в комнату вошел отец Сашки. Он тоже улыбался мальчишкам. Но его улыбка не понравилась ни Кириллу, ни остальным. Не шла она этому лицу, покрытому шрамами. А еще Кирилл заметил, что у мужчины во рту железные зубы. А на руках были какие-то странные синие рисунки.
Побыв недолго у Сашки, ребятня быстро разошлась. С тех пор Кирилл старался не заходить к Свинцовым в дом. Свинцов-старший действовал на него пугающе. А потом ребята узнали, что его посадили. Правда, тогда они еще не знали, что означает это слово - «сидеть».
- Слушай, - сказал Кирилл. – А может, его отец бьет? Может, он хочет его застрелить из ружья?
- Да нет, ты что. Сашка мне сам говорил, что отец к нему относится хорошо. Даже не бьет никогда. Он его вечерами на кухне подле себя сажает и все какие-то истории ему рассказывает.
- Что за истории-то?
- Фиг его знает. Я пытался у него спросить, а он так ухмыльнулся и говорит, дескать, ты еще не дорос до таких историй. Прикинь, тоже мне, взросляк нашелся!
У Свинцова откуда-то появилась такая привычка - считать себя взрослым во всем и воображать, что он все на свете знает. Ребятня его в этом не разубеждала. Один раз только Кирилл стал свидетелем, как Сашка, что-то доказывая, чуть в драку не полез со Степановичем. Но тот как-то странно на него посмотрел, и Свинцов, уже готовый ударить, разжал кулак. Потом тема спора как-то резко сменилась, и ребята забыли об этом инциденте. Вроде как и не было его.
- Кирюх, а кого ты считаешь лучшим другом? Ну, я имею в виду, из наших, поселковых пацанов.
Кирилла вопрос, заданный в неожиданное время в неожиданном месте, застал врасплох. Если бы это случилось где-нибудь на лавочке в поселке или на пляжу, или в школе… Кирилл бы, наверное, ляпнул что-нибудь невпопад. Попытался пошутить. Но тут он вдруг понял, что Славка неспроста задал этот вопрос. И как же он представляет себе понятие «лучший друг»?
Кирилл задумался. Он дружил со многими ребятами. Ко многим ходил в гости. Под понятие «друг» подходили практически все. И Васька Неверов, и Игорь из города, и Витька Пилюгин, и даже Сашка Свинцов. Но только сейчас до него дошло, что больше всех-то он общался со Славкой Степановичем. Кирилл пытался вспомнить, с какого времени они водятся, и не мог. Он осознал, что со Славкой они не то что не дрались, хотя драки между ребятами, пусть даже друзьями, обычная вещь. Они даже не ругались никогда. Даже бабушка Кирилла, суровая, казалось бы, ко всем без разбора, однажды дала Славке ответственное поручение. Она тогда продавала картошку недалеко от поселкового магазина, а туда как раз привезли вино. Слух об этом еще не распространился по поселку и очередь из поселковых пьяниц и деловитых баб еще не набежала. Бабушке нужно было купить вина «для дела». Но и картошку она  бросить не могла. А тут как раз на глаза и попался ей Славка. Она поманила его пальцем. Дала ключ от дома, объяснила, где лежат деньги. Велела отсчитать нужную сумму и принести ей. Мама Кирилла в тот день была на сутках на заводе, а сам Кирилл гостил у тетки. Бабушка послала Степаныча за деньгами к ним домой! Бабушка, которая бы большинству друзей Кирилла не доверила даже картошку постеречь. Славка вернулся и отдал бабушке ключ и деньги, а от мелочи «на мороженое» деликатно отказался.
Кириллу об этом случае рассказала мама, а он не показывал вида перед Славкой, что знает об этом.
И вот сейчас он понял, что все это время Славка был его лучшим другом. Просто ребята как-то не заводили об этом разговор.
- Наверное, ты, - Кирилл замолчал. – Ну, мы как бы давно уже водимся. А у тебя есть лучший друг?
- Да он все время был. Его Кириллом Макаровым зовут, - Славка засмеялся в темноте.
Уже не так страшно было сидеть в сыром погребе. Кирилл почему-то подумал, что из всех его приятелей Славка как-то выделялся на фоне остальных. Он никогда не кричал. То есть он кричал, как и все мальчишки. Поднимал ор, спускаясь с горы на санках, прыгая с тарзанки. Или убегая от взрослых, которые пытались поймать набедокуривших пацанов, чтобы надрать им уши. Но так, чтобы орать на кого-то, этого не было. Степанович был рассудительным не по годам. Ко всем, даже к Ваське Неверову и остальным школьникам помладше, относился, как к равным, и разговаривал, как с равными.
Время тянулось, как резиновое. Часов у ребят не было – Славка оставил свои дома, чтобы не разбить, - и они даже примерно не знали, сколько сейчас времени.
- Давай покурим что ли?
- Давай по затяжке, - Кирилл прикурил одну из сигарет, оставленных Свинцовым, затянулся и передал Славке. Тот тоже сделал глубокую затяжку. В свете красного огонька, который на миг осветил лицо, Кирилл заметил, что у приятеля на лбу  выступили бисеринки пота. Наверное, нога у него сильно болела, но вида он не подавал. Кирилл втягивал в себя горький дым сигареты, когда Славка неожиданно подал голос:
- А вы со Светкой в тот раз в беседке допоздна что ли сидели?
Макаров едва не поперхнулся. С одноклассницей Светой Кузнецовой они начали дружить недавно. Она как-то после урока попросила рассказать Кирилла, как он написал свой рассказ про ветер. Кирилл пытался отшутиться, но девочка не отставала. В тот день они пошли домой вместе. Хотя Кириллу для этого пришлось делать большой крюк, так как его дом был расположен в другой стороне. Одноклассники не хотели, чтобы их кто-то видел вместе. Светка говорила, что пальцем показывать будут да в классе потом зашпыняют. Вечером Кирилл пришел в беседку садика, где его уже ждала Света. Они сидели просто так на перилах беседки, болтая о всякой ерунде. Про школу, про УПК, про пионерский лагерь. Света тоже ездила в лагерь. Только в другой, так как ее родители работали не на поселковом заводе, а на какой-то фабрике в городе. И им тоже ежегодно давали путевки. Они просидели долго. Потом Света спрыгнула с перил, сказав, что ей пора домой. Неожиданно чмокнула Кирилла в щеку и умчалась, оставив ошеломленного мальчишку в беседке. На уроке она вела себя как ни в чем не бывало. И даже одернула его, когда Кирилл пытался в открытую списывать у нее задание по математике. Наверное, специально себя так вела, чтобы никто ничего не заподозрил.
- Не допоздна, - ответил Кирилл осипшим вдруг голосом на вопрос приятеля. – А ты откуда пронюхал?
- Я мимо проходил. Смотрю, ты в садик зашел. Думал за тобой пойти, а потом увидел, что ты не один…
- Да уж, - пацан смущенно молчал, не зная, что сказать. Сложно было бы представить, если на месте Славки вдруг оказался Сашка Свинцов. Он бы точно вошел в беседку. И с этого момента спокойная жизнь Кирилла и Светы могла в одночасье кончиться. Как в школе, так и на улице.
- А ты с кем-нибудь дружишь? – Кирилл решил спросить об этом Славку вроде как для проверки. Если он считает его лучшим другом, то вряд ли что-то будет скрывать.
- А ты никому не скажешь? – спросил Славка. И не дожидаясь ответа приятеля, заявил. – Мы с Людкой Ермолиной водимся.
Он тут же смущенно замолчал.
- Так она на класс младше.
- Ну и что. Зато поумней некоторых наших девчонок будет. Один раз…
Приятель вдруг осекся и схватил Кирилла за предплечье:
- Ты слышишь?! – произнес он каким-то сиплым шепотом.
- Я ничего…
- Ш-ш-ш!
Кириллу стало не по себе. Он замолчал, вслушиваясь в пронзительную тишину. Но до него доносился только гулкий звук его сердца, удары которого отдавались в голове, как в барабане.
И тут он услышал. Наверху раздавался какой-то шорох. Нет, это был не ветер, завывания которого иногда все же проникали в погреб. Возникло чувство, что наверху кто-то очень осторожно ходит. У Кирилла уже было возникла мысль, что это, может быть, дядя Леша пришел и ищет их впотьмах. Он было едва не крикнул рефлекторно: «Эй, мы здесь!»
Видимо, Славка предвосхитил намерение приятеля, потому что Кирилл почувствовал, как он еще сильнее сжал его руку. Шорох повторился. На этот раз мальчик понял, что это не взрослые пришли за ними из поселка. Кто-то был в доме! Это были чрезвычайно тихие шаги. До ребят донеслось, как почти неслышно потрескивают крупинки пыли и мусора на полу. Видимо, кто-то - или что-то! - вихрем пронеслось в голове Кирилла, – осторожно крался по кухне. Потрескивание стало отчетливее. Ребята с ужасом думали, что тот, наверху, продвигается сейчас осторожно в сторону проема. Кирилл чувствовал, как, несмотря на прохладу, спина стала мокрой и рубашка прилипла к телу. По лбу градом катился пот, но он боялся поднять руку, чтобы стереть его. Он боялся даже дышать. Все тело сковал какой-то липкий ужас. Мальчик пялился во тьму широко распахнутыми глазами. Он ни за что на свете не закрыл бы их.
Кирилл вдруг подумал о своих детских страхах. Многие знакомые ребята если пугались, то накрывались с головой одеялом, пытаясь отгородиться от чего-то страшного своеобразным коконом. В лагере так поступали большинство, когда кто-то начинал рассказывать совсем уж страшную историю.
Парнишка никогда так не делал, даже в самом нежном возрасте. Даже когда схоронили папку, и ему иногда чудилось среди ночи, что папка вернулся и мертвый ходит по дому. Он все равно продолжал смотреть в темноту, пусть даже там появится что-то страшное. Так и сейчас. Он не мог сомкнуть глаз, что бы ему ни грозило. Скрип наверху стих. Ребята продолжали сидеть тихо, как мыши. Внезапно появились какие-то посторонние звуки. Мальчики, с воспрянувшими от радости сердцами, услышали где-то в отдалении крик человека. Что-то вроде: «Вот они где!» Кирилл и Славка поняли, что это взрослые, которых нашли Сашка или Васька, а может быть, Игорь, идут сюда на помощь. Наверху вновь раздалось потрескивание крупинок. Что-то, что бы это ни было, видимо, тоже услышало голоса людей и предпочло скрыться. От этих звуков, кажущихся чужеродными на фоне приближающихся голосов, у ребят вновь поползли мурашки по спине, а волосы на голове вновь шевельнулись. Раздался скрип двери, а потом приближающиеся шаги.
- Эй, вы там живы, что ли? – донеслось сверху, а потом Кирилл увидел, как по стенам пляшут зайчики от карманного фонаря.
- Да, дядь Леш! Мы здесь. – Кирилл встал с ящика, растирая затекшие ноги. Он подошел к проему, в котором виднелись две крупных фигуры. Вторым мужчиной оказался отчим Степановича.
- Ко мне Петрович как примчался, я тут же у мастера отпросился и сюда, - сказал дядя Володя. – Степаныч, ты там как, не все переломал себе? – отчим пытался шутить, чтобы подбодрить пацана.
- Нет, дядь Вов! Только с ногой не знаю что.
- Ну, нога – не голова. До свадьбы заживет. Так, Петрович, я сейчас туда спущусь, а ты наверху будь. Я оттуда тебе конец веревки подам.
- Ладно. Справишься что ли?
- Да еще не всю силу-то пропил, - он хохотнул и спрыгнул вниз. – Давай, Кирюха, я тебя подсажу. - Он подхватил Кирилла под мышки и приподнял над проемом. За воротник мальчишку схватила сильная мужская рука и отставила подальше от проема:
- Тут стой, - сказал Алексей Петрович и наклонился над погребом, подсвечивая фонариком.
Дядя Вова прикрутил к ноге Славки какую-то рейку, крепко примотав ее изолентой прямо на штаны, чтобы нога не болталась. Потом подсунул под пасынка монтажный пояс, в каких обычно электрики лазают по столбам. Просунул веревку в карабин и подал один ее конец наверх.
- Тяни, только осторожнее, а я тут поддерживать буду.
Дядя Леша начал тащить веревку вверх, а напарник помогал ему, поддерживая импровизированную люльку, в которой качался Степаныч. Он сморщился, стиснув зубы. Видать, все же задел ногой за стену.
Через минуту пацан уже был наверху. Потом туда же выбрался его отчим. Подсвечивая фонариком, они вышли из дома. Славку нес на руках отчим.
Выйдя на крыльцо, он посадил его верхом на собачью будку, а сам отбежал за угол помочиться. Вернувшись и застегивая ширинку на ходу, он сказал, обращаясь к Петровичу:
- Тут далековато, надо было тележку взять. Я его один не допру.
- Ничего, - дядя Леша отправил окурок в темноту. – По очереди донесем. Вы какого рожна сюда поперлись?! – накинулся он на пацанов.
- Да мы смотрим, дом ничейный. Решили слазить просто так, - оправдывался Кирилл. – Думали штаб там сделать, - брякнул мальчик.
Славка сидел на будке и молчал.
- Ниче-э-йный, шта-аб…- передразнил мужчина. – А если бы головой вниз кто навернулся. Штабисты засраные. А правда, чей это дом? Я тут сколько живу, а здесь и не был ни разу.
- Да хрен его знает, - отчим Степановича закрыл дверь в сенцы, приперев ее какой-то мотыгой. - А то ты не знаешь, что здесь полно хат брошенных стоит.
- На дрова что ли его разобрать? – задумчиво произнес Петрович. – Не, переть далеко. - Потом повернулся к пацану. – Ну, сейчас поволокем тебя, сорванец.
- Дядь Леш, а сколько время сейчас? – спросил Славка.
- Два беремя. Сколько время… Теперь все твое время будет. Если у тебя там перелом то уж с месяц точно в гипсе будешь… Время уж полночь доходит.
Славка сразу поскучнел. Ему предстояли долгие вечера у окна с «костяной ногой». Потом он пальцем поманил Кирилла. Тот наклонился.
- Никому из пацанов, что мы там с тобой говорили, - он подмигнул лучшему другу.
- Могила, - Кирилл подмигнул в ответ и хлопнул Славку по плечу.
- Хорош шептаться, - отчим подошел и, подхватив пасынка на руки, сказал дяде Леше. – Ты иди впереди и свети. Устану, поменяемся.
Они двинулись через подлесок, в кронах которого гулял промозглый ночной ветер. Сейчас он показался Кириллу почти родным после затхлой сырости погреба. Он повернулся напоследок в сторону дома, который хранил в себе какую-то нехорошую тайну. Кирилл решил, что больше не пойдет в этот дом. Даже за оставленными книжками.