Fox

Лучший друг, глава 16 "Собачий безбожник"

Собачий безбожник

Пивной бар в Речном открыли недели три назад. Поселковые мужики даже успели малость привыкнуть к такому новшеству. Раньше бывало в пивной киоск на окраине очередь, как в мавзолей. С драками, руганью и разбитыми трехлитровыми банками, осколки которых усеивали пространство вокруг пивнушки. А тут вдруг – пивбар. Поселковые поначалу ломились, создавая ажиотаж вокруг нового заведения. Пиво, это такая вещь – весьма условная. Сейчас оно есть, а через некоторое время – раз, и оно кончилось. И унылые мужики, которым не досталось пенного напитка, расходятся грустные по домам или сидят на бревнах возле пивной в надежде, что приедет бойлер, и пиво опять будет и в этот раз всем непременно хватит. Так вот, в недавно открытом пивном баре пиво просто не кончалось. Администратор, маленький горбоносый Гурам, едва шкала в бойлерах приближалась к нижней черте, делал звонок по телефону и к заведению через некоторое время подъезжал «ГАЗ» с желтой цистерной большой надписью «Пиво» на боках. Желтый цвет радовал поселковых мужиков и они толкали друг друга, показывая пальцами: «Пиво, пиво привезли!»



Через какое-то время ажиотаж потихоньку спал на нет. Все понимали, что пиво не кончится. И вместо того, чтобы набирать полные канистры, уже начали обживать заведение, все больше времени проводя внутри. К тому же тем, кто брал пиво не на вынос, полагался бесплатный беляш или соленые сухарики, которые лежали большой грудой на эмалированном подносе возле пивных кранов. Мужики все чаще гуртовались у больших одноногих столов. Стульев тут не было, а завсегдатаи осваивали подоконники по обе стороны пивного бара. Во вторник в баре было немноголюдно. На улице шел не то дождь, не то снег. Да и дело близилось уже к закрытию.
Гурам отпустил пивницу домой – у нее кто-то там заболел – и сам хозяйничал возле стойки, протирая и без того чистые кружки и полируя краны. Он слушал разговоры мужиков и время от времени вставлял свою реплику. Потом он вздохнул и тоже налив себе пива и взяв на всех сухариков встал вместе с тремя жителями Речного, которые в этот пасмурный вечер были единственными посетителями.
- Что за черт, - жаловался Гурам. – На днях вроде оттепель была, а тут опять подмораживать начала. Лучше бы уже снег скорее пошел. Когда снег падает, всегда тепло. Ну, если только не буран….
При воспоминании о снеге и холодах Гурам поежился. Сам он был родом оттуда, где если и были холода, то все-таки столбик термометра не опускался до отметки -35, как происходило здесь, вдалеке от Родины.
- А что ты хочешь, - ответил ему усатый мужик, отхлебнув из кружки и посмотрев поверх нее на администратора. – Уж ноябрь месяц на дворе. – а немного подумав добавил, - Тут тебе не Кутаиси.
Правда, сам Гурам был откуда-то, кажется, из Зугдиди, но поправлять собеседника не стал. Грузия у всех ассоциируется с Тбилиси, Батуми и Кутаиси.
Ответивший Гураму был Костя Поляков, работавший до пенсии сварщиком на «Факеле». Мужики его имя и фамилию сократили до странного, но удобного в обращении «полякоська». Полякоська, не обижался на это прозвище. Жена от него давно ушла, дети обзавелись своими семьями и переехали в другой город, поэтому для Полякова пивбар был чем-то вроде клуба по интересам. Можно было обменяться новостями, перехватить до пенсии у кого-нибудь взаймы или найти калым. Полякоську звали иногда сварить оградку ли памятник на могилку. Расплачивались либо бутылкой, либо деньгами. Двое других завсегдатаев, составивших компанию Полякоське, были братья Суворовы – Иван и Игорь. Жители Речного и так не отличались особой красотой, но эти были особо выдающимися типами. Лица больше походили на померзший картофель, поеденный медведкой. Все в каких-то рытвинах и оспинах. Да и носы были под стать корнеплоду – картошкой. Братья хоть и имели вид слегка устрашающий, особо если встретить их в темном переулке, но были весьма безобидными и незлобивыми. Хотя и злоупотребляли по делу и просто так. В этом они мало чем отличались от рядовых поселковых мужиков.
Гурам отхлебнул пива и посмотрел на часы.
«Посетителей нет. Еще немного и можно закругляться» - подумал он. Не успел он это произнести вслух, как в бар зашел, отряхиваясь от дождя участковый Жаров. Он же – Сан Саныч.
На нем был серый непромокаемый плащ и осенняя фуражка. То ли милицию еще не перевели на зимнюю форму, то ли Жаров просто форсил. Подмышкой была неизменная серая папочка с застежками, в которой хранились бланки протоколов. Но воспользоваться ими Сан Санычу приходилось довольно редко. Мужики вроде как все свои и с понятиями. Можно и без протокола по-свойски разобраться.
Визиту участкового в пивбар никто не удивился. Он был здесь частым гостем и даже раза три-четыре разнимал драки, которые вспыхивали между местными и такими же мужиками, которые приходили из города и иногда лезли на рожон. Кроме фингалов под глазами да шишек никаких иных повреждений, которые могли бы уже проходить по уголовным статьям, здесь никто никому не наносил. Да и стороны, как правило, претензий друг к другу не имели. Посему папочка Сан Саныча так и оставалась закрытой. Жаров поздоровался со всеми за руку.
- Ну что, Гурам Григорьевич, работы у меня на сегодня практически нет, так что можешь плеснуть мне пивка.
Гурам отошел за стойку и открыл кран:
- Лазаревых-то нашли? – обратился он к милиционеру.
- Лазаревых… - Жаров помрачнел лицом. – Весь поселок обыскали, как в воду канули. Не дай бог конечно, мать с отцом и так с ума сходят. На них смотреть больно. Но я назавтра водолазов на всякий случай вызвал. Пусть в затоне пройдутся.
Присутствовавшие помолчали, опустив глаза к пивным кружкам. Лазаревы – Лиза и Алиса, пропали с самого утра. Девочкам было старшей чуть меньше семи лет, а младшей около пяти. Последний раз их видели, как они, одетые в курточки одинакового голубого цвета, игрались возле дома. А потом просто исчезли. На уши подняли чуть ли не весь поселок. Искали везде, но поиск так и не принес результатов. Кто-то что-то стал вспоминать, но Жаров, послушав нескольких жителей, только махнул рукой. Говорили они, скорее, для успокоения родителей девочек. То их якобы видели на платформе, то на пустыре, то возле воды. Все возможные места уже успели обегать, но девочек нигде не было.
- Может их цыгане похитили? – предположил один из братьев Суворовых. – Я слышал они детей крадут.
- Какие еще цыгане, где ты тут цыган видел? – Жаров уставился на него, держа в одной руке кружку с пивом, а в другой сухарик. Почку свою он положил на соседний стол.
- Да вот, недавно, они в магазин наведывались. Здоровые такие, черные и кудрявые.
- А-а! Да это Мирофоров со своим братом, - ответил Гурам из-за стойки, который перебрался туда и от нечего делать опять орудовал полотенцем.
- Какой Мирофоров? – спросил Полякоська.
- Греки это, - сказал Жаров вместо Гурама. – Обычные греки. Хотят кооператив открыть.
- А что за кооператив?
Суворовы придвинулись поближе. Им было интересно.
- Тьфу на тебя, олух. – Сан Саныч отвернулся досадливо и посмотрел за окно. - Тут девочки пропали, а он про кооператив спрашивает…
Внезапно дверь пивбара открылась и на пороге появилась фигура, при виде которой все присутствующие вздрогнули как по команде, включая участкового. Это был собачий безбожник собственной персоной. Жаров только один раз заходил к нему, когда его назначили в поселок. Пытался познакомиться, да разузнать, что это за странный тип. К тому же у него ружье имелось, да еще говорили, что не одно. Мужчина тогда открыл дверь и молча выслушал участкового, а потом так же молча протянул ему руку, в которой был охотничий билет и регистрационные документы на ружья. В дом он Жарова не пустил. А у того и оснований не было. С тех пор он к безбожнику не ходил, но изредка видел его то в поселке, то на берегу реки, где его сопровождала неизменная странная собака.
Собачий безбожник подошел к стойке, молча выложил на нее монету и так же молча показал Гураму один палец. Дескать, «мне кружку пива». После того, как кружка наполнилась, мужик отошел в дальний угол и встав к остальным посетителям боком стал отпивать напиток маленькими глотками.
Гурам занялся своими повседневными делами, а мужчины возобновили разговор.
- Нет, - повторил Жаров. – цыган у нас тут отродясь не было. Да и не станут они никого воровать. Что, средние века что ли?
Суворов старший встал с подоконника и направился к двери:
- Я отолью пойду, - сказал он вслух, непонятно к кому обращаясь. То ли к брату, то ли к участковому, то ли к собачьему безбожнику, мимо которого проходил.
Иван вышел на улицу, вдохнув полной грудью холодный воздух и отошел на противоположную сторону, где раньше стоял частный дом, а сейчас был пустырь, который использовался как отхожее место. Внимательно глядя под ноги, чтобы не вступить ненароком кучу, Ванька подошел к кустам и расстегнул ширинку. Сделав свои дела, он направился обратно к бару и только сейчас заметил сидящую возле дверей собаку. Даже когда Суворов подошел поближе, псина не шевельнулась и не отошла в строну. Словно какое-то изваяние, она сидела и смотрела на дорогу, даже не повернув голову в сторону остановившегося рядом с ней человека.
Сейчас Суворов увидел, что это псина Дениса, который сейчас стоял в баре и, наверное, все так же молча, хлебал свое пиво.
Ванька протянул руку с намерением потрепать собаку по голове. Она медленно повернула голову и уставилась на Ивана. Пасть она не открывала, но изнутри исходил какой-то утробный рык, словно животное предупреждало – «не лезь».
- Ну-ну, - ответил Суворов, спрятав руку в карман и пятясь. – Расселась тут…
Он спешно юркнул обратно внутрь теплого помещения.
- …А я тебе говор, не могли они туда пойти! Чего там девчонкам делать-то? Это ж тебе не мальчишки.
Это Полякоська пытался что-то внушить Жарову. Игорь Суворов оперся локтем на стол и подпер щеку кулаком, переводив взгляд то на Сан Саныча, то на Полякова. Иван подошел и заглянул в свою кружку. Там еще что-то оставалось.
- Если вы про Лазаревых толкуете, то я знаю, где их можно искать, - это из темного угла раздался неожиданный баритон. Суворов не сразу, но сообразил, кто это может говорить и от неожиданности выронил кружку. Она упала на бетонный пол, но выдержала и даже не треснула. Правда, пиво из нее вылилось к неодобрению Гурама, который как раз вышел к стойке из задней двери. Он тоже услышал голос, а это говорил не кто иной, как собачий безбожник и сейчас все четверо таращили взгляд туда, где он стоял.
- И где же? – спросил у него участковый.
- В районе водокачки…
- Не мели ерунды, мы там все обыскали, - прервал его Жаров.
- Все ли? Та есть заброшенный канализационный коллектор. Вы туда лазили?
Про коллектор участковый не подумал. Да и соваться туда было чревато для здоровья. Внезапно участковому стало совестно.
«Черт, надо было табельное взять, да сходить туда с кем-нибудь. В поселке же кроме этого бирюка предостаточно охотников».
Про табельное он не зря подумал. Коллектор служил прибежищем для бродячих псов, на которых время от времени устраивало облавы Спецхозяйство. Но псы через год опять плодились. Правда, в Речной они не забредали. Наверное, до того одичали, что людей боялись.
- Я собираюсь туда сходить, - промолвил вновь собачий безбожник, отодвинув в сторону пивную кружку и глядя в окно, где уже было довольно сумеречно и пустынно.
- А кто тебя просил? – менторским тоном спросил Жаров.
Мужчина пожал плечами, но ничего не ответил, застегивая пуговицы на плаще.
- Если у кого имеется желание, то может сходить со мной.
Жаров вдруг подумал, что это какой-никакой шанс отыскать девочек. Ну, или, по крайней мере, очистить свою совесть и рапортовать, что он обыскал все возможные места.
- Я пойду, - ответил он и надел фуражку, потянувшись к соседнему столу за папкой.
- Здесь оставь, - сказал Денис. – На кого ты там протоколы оформлять собрался? У тебя оружие есть?
- Черт! Я сдал уже.
- Тогда придется за моим зайти. Кто еще? – он оглядел троицу за столом.
- Мы уже готовые, - подняв руки произнесли братья. – Там толку от нас будет, как от козла молока.
Полякоська жевал усы, а потом одним махом допив пиво, хлопнул кружку на стол и решился:
- Я пойду. Но внутрь не полезу. Наверху побуду если что.
Жаров обернулся к администратору:
- Гурам Григорьевич, можешь закрывать свою богадельню. И этих, - он махнул рукой в сторону Суворовых, - выпроваживай. Если все готовы, то тогда пошли.
Трое мужчин, с собачьим безбожником во главе процессии, направились к выходу. За ними нехотя потянулись на холод Иван и Игорь.

***

Мужчины шли не разговаривая, поплотнее кутаясь в плащи и куртки от промозглого ветра.
Едва они вышли из бара, как собака моментально встала и пошла рядом со своим хозяином, даже не забегая вперед, как это обычно делают все собаки. До дома, где проживал собачий безбожник, от бара было минут пятнадцать быстрой ходьбы. А медленнее идти было и нельзя, иначе холод давал о себе знать, пробираясь под одежду.
«Эх, надо было у Гурама водчонки попросить для сугреву и для храбрости – подумал Полякоська – наверняка у этого грузина припрятано для своих».
Но теперь уже было поздно об этом думать и пенсионеру пришлось бодро переступать ногами, чтобы не закоченеть. Еще минут двадцать им предстояло идти до самой водокачки и прогулка эта будет не из веселых. Уже почти стемнело, и ветер продолжал крепчать, задувая со всех сторон, куда ни отворачивайся от него. Наконец дошли. Собачий безбожник показал им рукой. Дескать, стойте здесь. А сам направился к дому.
- Вот же, - Жаров обернулся к Полякоське. – хоть бы внутрь пригласил, а то закоченеем здесь.
- Нечего вам там делать. А я быстро, - донесся голос безбожника и милиционер вздрогнул.
От того места до двери, к которой уже подошел Денис, было метров двадцать. И разобрать, что там шепчет человек, да еще на ветру не представлялось возможным. По крайности, для нормального человека. Но кто сказал, что собачий безбожник был нормальным.
О не обманул и уже через две минуты вышел обратно, держа в руке тульскую вертикалку. На поясе, как обратил внимание Жаров, уже был приторочен патронташ. Мужчины двинулись дальше, и через четверть часа на фоне темного неба показалась свеча водокачки.
«Как часовня на заброшенном кладбище» - подумал про себя Полякоська.
Собачий безбожник обернулся и внимательно посмотрел на Полякова, будто умел читать его мысли:
- Если боязно, то дальше можешь не идти, - сказал он.
- Нет уж, - отрезал пенсионер. – Я с вами.
От пронзительного даже в темноте взгляда ему стало не по себе.
Наконец троица обогнула водокачку и вышла к заброшенной железнодорожной колее, возле которой громоздился вал, поросший густым бурьяном. Здесь находился заброшенный коллектор, выстроенный бог знает когда. Поселковые мальчишки знали про собак и старались сюда не забредать. Особенно в темное время суток.
Денис переломил ружье и вставив в стволы два патрона повернулся к мужчинам, а потом поманив их пальцем присел на корточки. Полякоська и Сан Саныч примостились рядом и посмотрели туда, куда указывал пальцем мужчина. Там, метрах в пятнадцати от того места, где они сидели, виднелась горизонтальная шахта в рост человека. Ее белый квадрат, шириной не больше полутора метров, вел куда-то вглубь.
- Ну что. Раз у тебя оружия нет, то ты оставайся здесь вместе с ним, - собачий безбожник кивнул в сторону Полякова.
- Сейчас! Я с тобой пойду.
- Куда? - насмешливо спросил Денис. – Прислушайтесь.
Мужчины замерли и начали слушать. Сначала до них не доносилось ни звука, но вот откуда-то из глубины, еле разборчиво сквозь шум ветра, в их уши начали проникать звуки собачьего визга и лая.
- Штук десять. Не меньше, если не больше, - резюмировал безбожник и погладил свою собаку по холке, которая, видимо, тоже слышала звуки из коллектора, но внешне никак не реагировала.
- Возьмите какие-нибудь колья или на деревья залезьте, - посоветовал собачий безбожник и двинулся к отверстию. Мужчинам оставалось только ждать снаружи.

***

Денис зашел в углубление и достал фонарик. Собака шла рядом, нюхая землю под ногами и издавая едва слышнее ворчание. Безбожник больше возлагал надежд на свою собаку, чем на ружье. О пропаже девочек он узнал еще утром, а потом его собака принесла маленькую куклу и положив у прямо перед ним, выжидающе села у ног хозяина. Тот до последнего времени не знал, куда нужно идти, но предполагал, так как на кукле были отметины от зубов. Но не его собаки, которая игрушку держала бережно. Было это вечером, накануне его прихода в пивбар. Несмотря на то, что он столько лет прожил в одиночестве и ни с кем практически не общался, кроме покойной баба Али, он отнюдь не был изгоем. И пусть общество сторонилось мужчины, как и он его, но узнав о беде, он не мог сидеть дома и ждать, чем это все закончится.
В свете фонаря показался поворот и Денис увидел прямо впереди собачью стаю, крутившуюся возле какого-то выступа метра в полтора высотой. Направив фонарик собачий безбожник высветил фигуру девочки, которая сидела на уступе с палкой в руках. Одна из собак подпрыгнула в попытке забраться на выступ, но тут же получила по голове палкой и упала обратно рыча и повизгивая. Младшая сестра девочки – Алиса – забилась в дальний угол площадки метра три шириной.
- Отойди назад, ляг и зажми уши, - крикнул ей Денис.
Лиза все поняла и, отбежав к сестре, легла рядом с ней, стараясь закрыть ее. Все это происходило буквально в несколько секунд и собаки уже обратили внимание на чужаков. А собака безбожника не бросалась вперед, прислонившись к ногам хозяина и ожидая команды.
Собачий безбожник выбрал момент и выстрелил дуплетом прямо в угол, где в этот момент оказались три пса. Раздался страшный, в замкнутом пространстве, грохот и сразу последовал визг собак, в которых попал заряд кабаньей картечи. Мужчина произнес единственную команду: «Взять!» и поджарая собака метнулась прямо в гущу псов, лязгая на ходу зубами, как садовым секатором.
Вновь раздался визг, полетели клочья шерсти и на стены брызнули капельки крови. Денис обошел сцепившийся клубок тел, на ходу припечатав прикладом по белесому загривку. Пес отлетел в сторону и упал обездвижено. Собака безбожника бросилась к выходу, чтобы отвлечь внимание от хозяина, и пять оставшихся собак ринулись вслед за ней.
Денис заглянул на площадку, где лежали девочки.
- Давайте я вам помогу слезть. Не оглохли?
- Нет, - ответила Лиза, поправляя на голове белую вязаную шапочку. А Алиса выглянула из за плеча старшей сестры и потянулась руками к Денису.

***

Мужчины, оставшиеся наверху, слышали звук выстрела и последовавший за этим визг и звуки собачьей драки. Но соваться туда как раз именно сейчас, было бы чистой воды самоубийством. Жаров и Полякоська стояли в отдалении держа в руках подобранные с земли колья, на всякий случай. Из дыры вылетели наружу несколько собак. Одна, как успел заметить участковый, была псиной собачьего безбожника. Та замерла, как вкопанная, а стая окружила ее. Две собаки неожиданно бросились на намеченную жертву с двух сторон. Но та вдруг резво подпрыгнула в воздух с проворностью кота, успев при этом схватить одного из атакующих за загривок и рванув головой. Послышался тошнотворный хруст и черный кобель, раза в полтора крупнее своей жертвы упал на землю и больше не шевелился. Вторая из нападавших собак уползала в кусты, подволакивая ноги. Видимо, у нее были перегрызены сухожилия. И не только сухожилия. Стоявшие в стороне участковый с пенсионером, приготовившиеся обороняться, увидели, что у нее разорвано брюхо. Три оставшихся собаки развернулись и моментально скрылись в бурьяне. Жаров бросил кол на землю и увидел, как из штольни выходит собачий безбожник. Не один. Одна из девочек шла рядом, держа его за руку, а другая сидела на руках, обхватив его за шею. Жаров вздохнул с облегчением. Все-таки девочки оказались живы и здоровы.
Он обернулся к Полякову и заметил, что тот все еще держит в руках кол.
- Да брось ты его. Что ты в него вцепился? Все, собаки убежали.
Полякоська наконец-то разжал руки и бросил деревяшку на землю.
- Интересно, сколько там было этих псов, и как девочки там оказались? – спросил он, обратившись к Сан Санычу.
Тот ничего не ответил и подошел к Денису:
- Ты как?
Собачий безбожник лишь молча пожал плечами, будто не из коллектора вернулся полного диких собак, а в магазин за хлебом ходил.
- Ну что, двинули к Лазаревым? Они там, наверное, с ума сходят.
Мужчины развернулись и пошли в сторону поселка, правда, Полякоська время от времени опасливо озирался, опасаясь, что убежавшие псы вернутся и коварно нападут на них. Но из кустов так никто и не показался, а собака безбожника шла рядом, как ни в чем не бывало. На ней не было ни царапины.
- Слушай, - спросил Сан Саныч после того, как мужчины уже почти дошли до дома, где жили девочки. – Я все давно хотел тебя спросить. Почему ты в сторону церкви плюешь, когда мимо проходишь?
Безбожник выдержал паузу, а потом, повернувшись к Жарову ответил глухо:
- Это тебя не заинтересует.
Больше он не произнес ни слова за всю дорогу.
Вскоре они подошли к дому Лазаревых и постучали в окно. Родители девочек моментально выскочили наружу, и мать тут же заплакала от облегчения, увидев, что с детьми ничего не случилось.
Алиса никак не хотела слезать с рук незнакомого дядьки, который в одночасье в глазах ребенка превратился в спасителя. Наконец ее все таки забрали, и мать понесла ее в дом спать, все еще сыпя благодарностями в адрес всех троих.
Отец и Лиза стояли на крыльце.
- Может вам надо что? Вы скажите только. Может помощь какая требуется? – Лазарев-старший смотрел на Дениса.
Тот лишь отрицательно помотал головой, едва заметно улыбаясь.
Лиза вдруг полезла себе за отворот свитера и выпростала оттуда цепочку с каким-то кулоном, а потом протянула руку в сторону собачьего безбожника.
- Вот, возьмите. На память, - произнесла девочка.
Собачий безбожник вдруг отшатнулся, увидев, что на конце цепочки прикреплен крохотный образок, но потом, немного поколебавшись, все-таки взял подарок из рук девочки. Он поднял сжатую руку над головой, как бы прощаясь и ни слова не сказав, двинулся в направлении своего дома.
- Странный он мужик, - сказал Жаров, когда безбожник скрылся в переулке. – Странный, но хороший.
- Что-то с ним, наверное, произошло когда-то, - промолвил Поляков, сдвинув шапку на лоб и почесав загривок.
Лазарев старший ничего не сказал. Он смотрел в ту сторону, куда ушел Денис. В глазах мужчины белела влага.
- Зайдете? – спросил он у оставшихся мужчин. - Вам согреться надо.
- А есть что? – тут же спросил Поляков, рефлекторно почесав кадык.
- Поляков! – строго одернул его Жаров официальным тоном. – Тебе лишь бы выпить нахаляву. Хотя я и сам после всего этого от ста граммов не откажусь. Зайдем, только ненадолго.
Лазарев повернулся и открыв дверь отошел от света, чтобы гости смогли обтереть ноги.
- Надо будет потом в райком сходить, - промолвил Жаров, сбивая с ног прилипшую и затвердевшую уже грязь. - Сказать, чтобы этот коллектор замуровали. Да и с собаками разобраться надобно.
Дверь в дом закрылась, оставив снаружи темноту и холод.
Собачий безбожник в это время уже подошел к своему дому, но внутрь заходить не стал. Он опустился прямо на крыльцо, куда не доставал ветер и сел, поджав под себя ноги. Мужчина посмотрел наверх, где ветер нес по небу клочья рваных облаков. Потом он разжал руку и посмотрел на предмет, который ему дала девочка. Это была крохотная, с ноготь мизинца, иконка. Он сидел и в раскрытую руку из глаз падали слезы. Собака положила ему голову на колени, иногда поднимая взгляд вверх, к глазам хозяина. Через некоторое время безбожник встал, утер лицо рукавом и высморкавшись зашел в дом запустив внутрь собаку. Цепочку с образком он положил в шкатулку, стоявшую на полке и хранившую в себе какие-то дряхлые вырезки из иностранных газет, иностранные монеты и разную мелочь, памятную ее хозяину.

С нетерпением жду продолжения Вашего произведения. Мое детство прошло примерно в то же время, когда происходит действие "Лучшего друга". И, не смотря на то, что жил я в другом районе нашего города, события описываемые в книге, очень сильно напоминают мое детство. Также как и герои повести мы с друзьями ездили в пионерские лагеря, лазали в заброшенные дома, гоняли с нашей территории чужих, влюблялись, дрались...
Читая книгу, словно переношусь в атмосферу детства, заново вспоминая моменты молодости.
Спасибо Вам и продолжайте выкладывать далее главы "Лучший друг".