Fox

Лучший друг, глава 18 "Новый год"

К Новому году готовились основательно. Мама сначала хотела по старинке водрузить в комнате елку, но потом вспомнила, что Кирилл уже вырос из того возраста, когда непременно нужно дерево с гирляндами и игрушками. Но хвойных лап она все же набрала и расставила их дома по вазам. Сразу запахло, как в лесу.
Днем к Кириллу зашел Славка. Нога у него уже зажила, но он все еще прихрамывал. А когда на улице была непогода, Степанович, как старый дед, кряхтел и потирал свою поврежденную ногу.
- Ты чего завтра делать будешь?
- Не знаю, - ответил Кирилл. – Новый год отмечать. Что еще делают 31 декабря?
- Нет, ну это понятно, что отмечать. Я спрашиваю, где и с кем?
- Понятия не имею. К маме подруги придут. К бабушке бы уехал, так она сама в деревню к сестре смоталась.
- Слушай, - Степаныч задумался, опустив голову. – Тут пацаны решили в нашей хибарке отпраздновать.
- Это где, в лабиринте что ли? И что там делать в мороз и без тепла? Разве только хороводы водить…



- Тепло как раз будет. Борька печку починил. Они с Васькой ее даже топили. Не дымит и комнату нагревает часа за два.
- Это какой Борька? Черпаков что ли из 7-го?
- Он самый. Они с Васькой ходили в домик, а Борька говорит, что, дескать, печку не сделаете. Васька ответил, что не умеет никто. А у Борьки оказывается дед в деревне печки клал. Ну и его с собой брал, когда мать на работу уходила, чтобы он дома один не сидел. Вот Борька насмотрелся, говорит, и опыта набрался.
- И что, неужели починил?
- А то. Они сходили глины набрали. Кирпичи там, в комнате, валялись. Черпаков все на место сложил, заслонку приладил – работает!
- Ну, тогда можно. Только все равно скучно будет.
- Посмотрим. Мы уже из дома свечей взяли парафиновых, кто сколько смог. Там штук сорок набралось. А Витька сказал, что мафон принесет кассетный.
- Куда он свой мафон втыкать собрался? Там электричества нет.
- От батареек он работает. Витька с собой еще три комплекта про запас взял.
Кирилл задумался: «Если печка греет, свет от свечей будет. Музыка опять же, да и пацаны все свои».
- Я с вами, - решился он.
- А куда ты денешься с подводной лодки? Эх, жалко Людка уехала. Да и Кузнецова, я слышал, к родне свалила. Могли бы их с собой позвать…
- Сдурел? – Кирилл покрутил пальцем у виска. – В такую компанию их приглашать. Ты еще персонально Людку со Свинцовым или Пилюгиным познакомь: разрешите представить-с…
- Вот, елки, я что-то не подумал, - Славка сдвинул шапку набекрень. – Да, лучше, чтоб ни Сашка, ни остальные ни про Людку, ни про Светку не знали. От этих придурков всего можно ожидать.
- Ладно, успокойся, - Кирилл похлопал друга по плечу. – Мы там будем своей пацанской компанией.
- Из вменяемых там только Васька. И то потому, что младше всех. Нахвататься еще не успел. Да Борька. Тот вроде умный. Посмотрим, что с ним за три года в нашем поселке станется. Ладно, побежал я. Ты завтра ко мне около шести вечера подгребай и вместе двинем. Лады?
- Лады, – ответил Кирилл и зашел домой.

***

Вечером, как и договаривались, Кирилл после пяти часов выбежал из дома и двинул к Степановичу. С собой у него была сумка, в которой позвякивали банки с вареньями-соленьями. Лежали холодец, конфеты и разная другая снедь. Каждый из мальчишек обязался что-нибудь прихватить из дома. Желательно, побольше – уж праздновать, так праздновать. Степанович уже ждал его у калитки и тоже держал в руках сумку. Увидев приятеля, он отлепился от калитки и вышел на дорогу. Потом они вдвоем направились в сторону лабиринта.
- Слушай, я у тебя забыл спросить – а если кто из поселковых дым заметит?
- Да ладно, кто его увидит. Во-первых, печку Борька будет топить часов в семь, не раньше. Уже темно будет. А во-вторых, даже если и заметят, то вряд ли внимание обратят. Сейчас всем все по фигу.
Степанович был прав. Пока ребята шли, им навстречу уже попадались поддатые мужики и бабы, которые и дорогу-то с трудом разбирали. Не говоря уже о том, чтобы разглядеть дым, поднимающийся откуда-то со стороны заброшенных дач. Если и увидят, вряд ли пойдут проверять, кто там да что…
- Как думаешь, кто-нибудь принесет вино или водку?
- Да Сашка небось припрет. Хотя у меня, если честно, особого желания пить нет. Так, посидеть, поболтать, чего-нибудь вкусного съесть. Потом погулять можно сходить.
Практически вся компания уже была в сборе. Витька копошился с магнитофоном. Он время от времени вставлял кассету, нажимал «пуск» и некоторое время слушал. Потом говорил самому себе «нет, не то», вытаскивал кассету и вставлял новую.
- Чего ты его мучаешь? – обернулся к нему Борька от печки, куда он подкидывал дрова. На его лицо падали красноватые отблески пламени, плясавшего в топке. В доме было довольно светло от свечей. Мальчишки уже успели понатыкать их во все углы с таким расчетом, чтобы их никто не задел плечом или головой.
Несмотря на то, что хибара эта была старой и почти разваливающейся, сквозняков здесь не было. Свечи горели нормально и язычки пламени не колыхались в разные стороны.
- Сейчас, найду кассету и успокоюсь, - Витька продолжал ковыряться в магнитофоне.
- «Соната», - прочитал Кирилл. - Клевая вещь. Где взял?
- Батя на день рождения подарил.
- Да, видать, папаня у тебя что надо.
Славка взял одну из кассет из стопки, которые были накиданы на старый продавленный диван. Повертев коробку в руках, он раскрыл ее и посмотрел на внутреннюю сторону.
- «Джоу нелло». Это еще что за ерунда?
- Сам ты ерунда, - Витька отнял у него кассету. – Где нашел? Я ее обыскался. Не «Джоу», а «Джой». Группа такая, - пояснил он. – А песня называется – «Хэлло». Это вроде «привет» по-английски.
- Откуда знаешь, ты вроде французский всю дорогу учил?
- У меня папаня институт закончил. Там и научился по-английски читать. Даже разговаривать немножко умеет, - похвалился Пилюгин.
Мальчишки тоже хотели бы учить английский, но у них в школе были только две языковые группы – немецкая и французская.
Витька вставил в магнитофон кассету, которую отобрал у Степановича, и нажал на кнопку. По комнате понеслась иностранная музыка, которую Кириллу и остальным приходилось слышать на дискотеках. Пели, разумеется, на английском, и никто не понимал, о чем песня. Правда, почему-то стало грустно.
- А я французского вообще так и не выучил, - пожаловался Борька, когда песня закончилась. – Вот это только помню: кес-косе кес-косе, комар муху укусе, муха лапой потрясе, получилось кес-косе, - продекламировал он. Пацаны засмеялись и стали вспоминать, кто еще из них какие знает стихотворения на иностранном языке.
Их воспоминания оборвал Свинцов, который зашел в дверь с объемистой сумкой в руке. Следом за ним в дом вошел Васька с охапкой дров.
- Е-мое, я пока сюда дошел, весь перенервничал, - сказал Сашка, бухнув тяжелую сумку на пол. – Все норовят остановить да поболтать. Весь поселок кривой уже ходит. А время еще только восемь часов.
- А чего нервничал-то? – спросил Витька.
- Чего, чего… Как бы в сумку кто не заглянул, что я там тащу.
- А чего ты там тащишь? – ребята столпились около Сашки, а Васька потянулся к сумке.
- Ну-ка, руки прочь, - Свинцов отогнал его и сам полез в сумку, сняв и бросив на диван шапку. В доме уже становилось тепло, если не сказать жарко.
К удивлению ребят, сначала он извлек из объемистой гранитолевой сумки несколько ажурных рюмок на тонких ножках.
- Это еще зачем? - спросил Витька. – Компот что ли из них пить собрался?
- Сам ты – компот, - Сашка опять полез в сумку и вытащил пятилитровую пластиковую канистру. – Брага!
Он поставил канистру под ноги и горделиво посмотрел на пацанов.
Кто-то присвистнул. Васька опустился на диван.
Славка посмотрел на канистру, потом на Сашку:
- Ты уверен, что мы тут не упоремся этой брагой?
- Да ладно, тут всего-то пять с небольшим литров. Нас шестеро.
- Ваське вообще стакана хватит…
- Да ладно. Я не как в тот раз, на острове. Я пару рюмок и все, - вклинился в разговор Васька.
- А ты где ее взял? – Степаныч потрогал ногой канистру, лежавшую на боку.
- Ха, где! У меня папаша как вернулся, так постоянно брагу ставит, - он осекся, поняв, что сболтнул лишнего.
- Смотри, заметит, руки тебе приладит к тому месту, на котором сидишь.
- Я что, дурной что ли? Я во флягу воды долил и сахару с дрожжами еще сыпанул, чтоб незаметно было.
Кирилл молча сидел в кресле, глядя в пол и притопывая в такт музыке. Почему-то казалось, что если он чуть-чуть выпьет, то ничего страшного не случится. «Вон мамка с подругами и шампанское на праздники пьют, и вино. Ничего ведь».
Борька с Витькой в это время вытащили на середину комнаты пыльный стол. Он был рассохшимся и шатался, но сидеть за ним можно было.
Васька уже нашел где-то ворох тряпок и принялся вытирать со стола пыль. Стол застелили газетами и стали выкладывать из сумок и пакетов то, что удалось взять из дома. Соленых огурцов и помидоров набралось аж четыре трехлитровых банки. Кирилл вынес в сени блюдо с холодцом, который успел растаять и бултыхался в пакете неудобоваримой массой. Борька выложил коробку пирожных с кремом, две палки копченой колбасы и несколько банок сайры в масле. Другие ребята тоже пошуровали в своих погребах и кладовках. Еды в итоге хватило бы человек на десять и не на праздник, а дня на три полноценного питания.
- Царский стол! – Свинцов отошел и смотрел со стороны, как ребята раскладывают на столе еду. Тарелок было только несколько, поэтому куски пришлось громоздить друг на друга.
Печка к тому времени настолько согрела комнату, что все ребята сняли верхнюю одежду.
Единственное окно комнаты, в которой расположилась компания, выходило некогда на площадку. Но теперь за окном было практически ничего не видно. Деревья за несколько лет подступили к домикам вплотную. Кое-где кусты торчали даже из крыш. Видимо, семена случайно заносило ветром на чердак, а уж оттуда упрямое растение само находило путь наверх.
- Надо было хоть окно чем-то занавесить, - задумчиво произнес Сашка. – А то мне постоянно кажется, что сейчас сюда кто-то заглянет.
- От кого тут занавешиваться? – Борька открыл наконец банку с огурцами, оцарапав при этом палец. Он слизнул капельку крови, выступившую на кончике большого пальца. - Тут и смотреть-то некому. И вообще, когда кажется, креститься надо. Он занялся другими банками.
Витька приспособил магнитофон на полке, которая была прибита на стене, и сделал музыку погромче.
Все было готово, и ребята сели за стол. Сашка достал из-под ног канистру и приподнял ее над головой:
- Ну, предлагаю отведать продукта моего пахана.
Мальчишки решили, что пригубить все же стоит. Новый год как-никак. Все протянули рюмки, в которые Свинцов наливал, держа канистру на весу. Иногда брага лилась мимо рюмки на стол и ему на штаны. Пацан чертыхался. Налив всем по чуть-чуть, для пробы, Сашка поставил канистру за спину и вытянул руку вперед:
- Пить-то за что будем? Взросляки обычно всегда за что-то пьют.
- За наше общее правило, - сказал Васька, неумело державший рюмку в кулаке, как держит забулдыга граненый стакан.
- Кто со мной, тот герой! Кто без меня, тот – паршивая свинья! – раздался над столом хор голосов. Кто-то вспомнил, что в таких случаях полагается чокнуться. Послышался звон. Свинцов и Витька опрокинули свои рюмки в раскрытые рты, словно делали это все четырнадцать лет. Остальные ребята осторожно понюхали содержимое рюмок.
- Сладкое что-то… - сказал Славка, отхлебнув самую малость из рюмки. – Только пахнет как-то противно, - и допил остатки.
- О, ты самогонку еще не нюхал! Вот там вонища такая, что наизнанку выворачивает, - Сашка сделал себе бутерброд из сыра, колбасы, сайры и соленого огурца и сидел с набитым ртом. Прожевав кое-как кусок и уронив при этом большую часть бутерброда на пол, он продолжил:
- У меня папаша летом в сарае ее гнал. Ну, втихаря, естественно. Для собственного употребления. Нагнал, тут же напоролся и уснул на матраце. Я прокрался: дай, думаю, попробую, что это такое. Пожалел потом… Вкус премерзкий, да еще и пасть себе сжег.
- Как это ты водкой да рот себе обжег? – Васька таращился на него. -  Врешь поди, как сивый мерин.
- Сам ты мерин, - Свинцов кинул в него куском хлеба. - Ты всю химию что ли прогулял? Или те занятия, где свойства спирта проходили?
- Да не, помню что-то такое… - Неверов смутился. – Я ж водку не пил ни разу.
- И не надо, - Борька, сидевший рядом, погладил его по голове. – Мал ты еще водку пробовать. Вон бражку хлебай.
За столом царило веселье. За первой рюмкой последовали вторая и третья. Лица у пацанов раскраснелись. Влажные волосы торчали в разные стороны.
Пилюгин перемотал кассету. При этом, чуть не уронив нетвердой рукой магнитофон на голову Свинцову. Ребята принялись отплясывать под музыку, только Славка и Кирилл сидели за столом и смотрели на компанию опьяневших товарищей. Славка по привычке потирал ноющую ногу, и его не трогали. Зато Макарова то один, то другой из пацанов хватали за руку и орали прямо в ухо: «Пошли танцевать!»
Он вырывался и так же пьяно орал, что не умеет. Песня закончилась, и Витька немного сбавил громкость.
Свинцов бухнулся в кресло, из которого поднялась туча пыли. Он, впрочем, не обратил на это внимания:
- Сколько время сейчас? – он посмотрел на Черпакова. Тот достал из кармана часы и некоторое время крутил их в свете свечи, пытаясь повернуть часы правильно.
- Без десяти двенадцать.
- Ура! Скоро Новый год наступит. Давай за стол все. Борька, секи за временем!
Борька положил часы на стол рядом с собой и рядом поставил свечку, чтобы было видно, как секундная стрелка с каждым оборотом приближает наступление следующего года.
- А этот… Куда он делся? – Свинцов оглядывался по сторонам в поисках Неверова.
Васька спал животом вниз на диване, а изо рта стекала тонкая ниточка слюны.
- Так, один готов. Ну, ничего. Мы и впятером отметим.
Вскоре Борька махнул рукой:
- Наступило!
Свинцов встал с третьей или четвертой попытки. Снова, как и первый раз, вытянул руку. На этот раз она как-то странно дергалась из стороны в сторону.
- Пьем за новый одна тысяча девятьсот восемьдесят… Восьмой? – он вопросительно посмотрел на сидевших за столом.
- Да. Только что наступил, - сказал Славка. Рюмки в руках у него не было. – Мне хватит, - произнес он, перехватив озадаченный взгляд Свинцова. – Да и остальным, думаю, тоже.
- Вы чего? Там вон еще сколько осталось, - Сашка поднял канистру и потряс над головой. На просвет было видно, что в канистре плещется больше половины браги.
- Нет. Я точно не буду.
- Как хочешь. Один спит, другой не пьет. Давайте с вами что ли…
Кирилл опустошил еще одну рюмку и в голове как-то нехорошо закружилось. Он сел на место и начал бессмысленно что-то жевать.
Свинцов и Пилюгин о чем-то спорили. Кирилл не вслушивался. Где-то внутри поднималась какая-то нехорошая волна. Комната перед глазами ходила из стороны в сторону. Пацан вспомнил, как примерно такое же чувство испытал, когда впервые в жизни переболел морской болезнью. Хотя правильнее было бы сказать «речной болезнью».
Это было лет девять назад, когда отец впервые взял его на большую рыбалку. Идти на лодке под мотором предстояло часа три. Кирилл забрался в носовой отсек, который был выложен толстыми стегаными одеялами. На волнах лодку подбрасывало, и мальчишка взлетал в своей «норе», стукаясь о жесткое дерево. Но в тот момент было даже забавно. А потом они стали на якорь. Лодка покачивалась на волнах, а папка забросил донки. И вот тут Кирилла начало мутить со страшной силой. Все, что он съел за завтраком, было низвергнуто за борт. А отец только посмеивался и приговаривал: «Ничего, зато рыбам прикорм хороший».
Рыбы он тогда поймал и правда очень много. Кирилла мутило и весь обратный путь, но стоило ступить на твердый берег, как от плохого самочувствия не осталось и следа. Потом Кирилл прочитал в книгах, что точно так же страдали и юнги, которые впервые выходили на кораблях в море.
Сейчас он испытывал подобные чувства и должен был сойти на берег. То есть выйти на свежий воздух.
Он подошел к дивану и вытащил из-под Васьки, который стонал и храпел во сне, свою фуфайку.
- Ты далеко? - посмотрел на него Степанович.
- Пойду подышу, что-то мне нехорошо стало.
- Если что – зови.
-  Ладно, - Кирилл надел шапку и не застегиваясь вышел из домика.
На улице было тихо и свежо. Но не холодно. Кирилл опустился на чурбак, стоявший возле двери, и, откинув голову назад. Прислонившись к стене он смотрел, как с деревьев время от времени падают вниз хлопья снега, сдуваемые небольшим ветерком. Откуда-то издалека доносилась музыка. Пьяный хор выводил русскую народную, изредка лаяли собаки, которым в эту праздничную ночь тоже не спалось.
Кирилл вдруг встал и пошел прочь из лабиринта, сам не зная куда и зачем. Подходя к «Факелу», он вспомнил, что забыл сказать об этом Славке, но махнул рукой. Парнишка вышел на открытое пространство и пошел по улице, держа шапку в руках. Потом он уронил ее, но даже не заметил этого. Кто-то догнал Кирилла и пытался что-то у него спросить, но тот только улыбался бессмысленно в ответ. Человек натянул на него шапку, покачав головой, и отправился дальше.
Кирилл прошел еще метров десять, а потом решил, что ему надо отдохнуть. Он упал в сугроб вниз спиной. Раскинул руки, словно морская звезда, и уставился в небо, с которого на лицо падали редкие снежинки. Мир вокруг крутился в разные стороны.
Неожиданно рядом остановились двое каких-то людей. Мальчик не разбирал их лиц в тумане, но, судя по голосам, это были мужчина и женщина.
- Смотри, Саш, парнишка лежит. Эй! – рука потянулась и потрясла его за плечо. – Что-то мне лицо знакомо.
- Да это вроде… Точно, это Лидкин сын – Кирилл. Тебе что,  плохо? – второй голос принадлежал мужчине.
Кирилл пытался вспомнить, где мог его слышать, но мысли странным образом ускользали. Казалось только, что обладатель этого голоса может доставить неприятности.
- Е-мое, пионерия сраная! Да он пьяный, - воскликнул мужчина, отстранившись.
- Чего несешь? Он молодой еще.
- Да ты нагнись и понюхай. От него несет, как из фляги.
Кирилл закрыл глаза и не видел, как над ним нависло женское лицо.
- Слушай, точно напился где-то. Александр, нужно делать с ним что-то.
- А что с ним делать? Вон, в вытрезвитель отвезти и всего делов.
- Здрась-сьте… Вытрезвитель. Тоже выдумал. Кто тебе там его возьмет? Ему еще и пятнадцати нет.
- Ладно. Он тут недалеко живет. Пошли, донесу его. Пусть маманя с утра с ним разберется, а потом - это уж по твоей части.
- М-да. Придется на профилактику…
Слово «профилактика» Кириллу очень не понравилось. Он пытался что-то сказать. Даже предпринял попытку встать, но его словно толкнул кто-то изнутри. Он упал лицом на то место, где лежал.
Потом пришло ощущение, что тело взмывает в воздух.
Это сильные руки незнакомого («Или все-таки знакомого?» - мелькнуло в голове) мужчины подняли легкое тело и взвалили на плечо. Кирилл увидел внизу, а может, вверху, чьи-то сапоги и попытался поймать шапку, которая куда-то полетела и превратилась в речное отверстие под головой. Потом головной убор подняли руки, которых он не видел. Натянули на него, спустив уши и завязав шнурок под подбородком.
Желудок свел спазм, и вниз изо рта хлынула струя.
- Черт! – ноги скрылись из поля зрения. – Еще не хватало на сапоги мне.
- Ничего-ничего, так даже лучше, а то еще захлебнется ненароком. Пошли что ли?
Послышался хруст снега под ногами, и тело Кирилла стало то подниматься вверх, то опускаться вниз. Он снова закрыл глаза. Потом был яркий свет лампы, который неприятно бил в глаза. Кирилл сидел на какой-то лавке и пытался прислониться к стене, но куда-то падал. Его поднимали, а потом трясли за плечи. Он открывал глаза и видел маму, которая, глядя ему в лицо, что-то кричала. Смысла слов мальчишка не разбирал. Ему хотелось спать.
Под нос совали что-то едкое и вонючее, отчего в мозг словно врывался грозный кулак. Кирилл вскрикивал и отстранял руку с ваткой, которую ему совали под нос. Он смутно помнил, как раздевался, складывая вещи невпопад, а потом повернулся и просто упал, как сноп, на кровать, а подушка ударила его по щеке.
Среди ночи Кирилл проснулся и долго соображал, где он находится. Потом прокрался на кухню, не включая свет, на ощупь нашел ведро с водой и, припав губами к поверхности, жадно глотал.
Он некоторое время лежал в постели с открытыми глазами, уставившись в никуда. Сил думать не было, и мальчик обессиленно забылся тревожным сном.

promo krugovoy july 6, 2016 15:46 13
Buy for 200 tokens
Кто-то уже побывал в отпуске и съездил отдохнуть, кто-то только собирается. Я скорее всего этим летом никуда не поеду, ибо понял, что а) не сезон лично для меня, б) стремно ехать из лета в лето. Прошлый год не считается, ибо мне тогда просто необходимо было краткосрочно развеяться и я махнул в…