Fox

Лучший друг, глава 19 "ИДН"

Январские каникулы тянулись долго и как-то тоскливо. Кирилл не находил себе места, а мама с ним почти не разговаривала. Разве только по делу. Мальчишка почти все время просиживал в своей комнате. Читал книги, слушал пластинки или просто лежа и глядя в потолок. Настроение было из рук вон скверное и Кириллу казалось, что он совершил что-то непоправимое.
«Зачем я вообще эту бражку пил?» - думал он, глядя в окно на редких прохожих. Идти никуда не хотелось и уж тем более не хотелось видеть ни Свинцова, ни Пилюгина, ни даже Славку. Правда, тот пришел сам ближе к вечеру.
Степанович прошел в комнату к приятелю и опустился в кресло, разглядывая стены с таким видом, словно был здесь первый раз.
- Как настроение? – спросил он Кирилла, хотя мог бы и не спрашивать, а догадаться по его виду.
Макаров отстраненно махнул рукой. Паршиво, дескать.
- Слушай, а ты на кой ляд вообще в поселок поперся? Мне что ли не мог сказать?
- Да не знаю. Нашло на меня что-то. Сидел, сидел, а потом встал и пошел.
- Ты еще скажи, что тебе чей-то голос велел встать и идти.
Кирилл как-то неопределенно хмыкнул. В комнату заглянула мама и, посмотрев на мальчишек, спросила:
- Чаю хотите? Я там пирожки испекла.
- Спасибо, теть Лид, конечно, хотим. Чай с пирожками - это то самое, что нам сейчас не хватает.
- Ты вон лучше у друга своего спроси, почему он вместо чая бражки нахлебался, - мама вышла из комнаты, сердито махнув тряпкой.
Степаныч посмотрел на одноклассника:
- Что, так плохо все? Сильно взгрела?
- Не помню я ни фига. Помню только, что тащили меня домой. Маманя дня два со мной вообще практически не разговаривала. Да я и сам не пытался с ней заговорить. Окопался у себя в норе. Бабушка потом приезжала. Сидела тут, внушала мне что-то. Не ругалась хоть, и то ладно.
- А ты сам помнишь, что с тобой было?
- Вот мне бабушка и пересказала с маминых слов. Меня, оказывается, участковый наш с инспекторшей сюда притащили.
- Это с Людмилой Михайловной что ли?
- С ней самой.



Инспектора по делам несовершеннолетних Борисову поселковые ребята знали хорошо. Это не значило, конечно, что каждый второй был у нее на карандаше. Но она время от времени с кем-то из них беседовала на разные отвлеченные темы. Узнав, что кто-то курит, не начинала притворно возмущаться и махать руками, как сделало бы большинство женщин. Инспектор наоборот пыталась рассказывать о том, что это вредно. Правда, ее мало кто понимал. По крайней мере, Кирилл не знал о том, чтобы кто-то из мальчишек бросил курить после бесед с инспектором. Да и курильщиков-то у них было – раз, два и обчелся.
- Короче, они меня в сугробе нашли, - продолжал Кирилл. – Лежал, говорят, пузом кверху и мычал что-то. Ах, да! Еще сквернословить пытался и чуть Сан Санычу сапоги не облевал.
Последовал небольшой смешок и пауза. Пацаны понимали, что смешного в этом мало.
Вошла мама и поставила на стол тарелку с пирожками и чайник. Потом вновь вышла на кухню. Вернулась с заварочным чайником, двумя стаканами и сахарницей. Потом села на краешек стула и оглядела приятелей.
- Мам, ну мы тут разговариваем…
- Разговаривает он! Вот к Борисовой пойдешь, там и наговоришься, - она сердито замахнулась тряпкой на сына, который прикрыл голову руками. – Алкаш малолетний… - женщина вышла на кухню, прикрыв за собой дверь.
- Тебя что, вызывают? – спросил Славка, наливая чай в оба стакана.
- Да. Жаров приходил дня через два. Сказал, чтобы я был у Борисовой. Ты мне лучше скажи, что там потом-то было, когда я свалил?
- Да что там было… Васька так и не проснулся. Подожди, а ты что, не знаешь что ли еще ничего?
- Откуда?
- Тогда слушай, - Степанович откусил от пирожка, отхлебнул горячего чая и продолжил. – Витьку с Сашкой тоже засекли.
- Это как это?
- Они сначала сидели, потом решили по поселку прогуляться. Сашка начал орать: «Пошли, Витька, девок найдем». Мы с Борькой остались, а они слиняли, но так и не вернулись. Короче, мы уже под утро Неверова растолкали. В порядок его привели, чтоб, не дай бог, не заметил кто-то, что он пил. Домой он сам дошел. Мы его мамке сказали, что он с нами был. На улице, дескать, дурачились, он там головой ударился и сейчас у него голова болит. По Ваське так-то незаметно было, что он там что-то употреблял. Ну, его мамка нам поверила и спать его отвела. А мы с Борькой по домам разошлись. Мне отчим давай рассказывать, что там, в поселке, было.
- И что было?
- Да эти два дуремара пошли к какой-то девчонке, не помню ее фамилию… Но она не в нашей школе учится, а в городскую ходит. Возле дома стали орать и снежки в окно кидать. Папаша ее вышел, сначала навалять им хотел по шеям, потом смотрит – а они косые. А тут как раз Борисова с Жаровым проходили мимо.
- Они что, всю ночь по поселку мотылялись?
- А ты как думаешь? Как праздник, так или они, или другие тут ходят постоянно. Следят, чтобы не хулиганил кто. Опять же, бывает, человек переберет и отключится. А на улице – не май месяц. Замерзнуть недолго. Они кого не знают, тех в вытрезвитель везут, а если кто знакомый, так домой доставят. Вон как отчима моего в позапрошлом году. Он так-то не пьет, а тут с маманей повздорил, ну и напробовался со знакомыми. Помирились потом. Он сейчас ничего крепче пива и не употребляет.
Славка замолчал, о чем-то думая.  Кирилл тоже молчал.
«Значит, этих двоих тоже выловили, а не меня одного», - подумал мальчишка. От этих мыслей настроение почему-то немного улучшилось.
Извечная русская традиция: если мне худо, а соседу худо вдвойне, то мне уже лучше.
- А что им было потом?
- Уж про это я не знаю, - Степаныч развел руками. – Свинцова дома отец принял, он тоже навеселе был уже. Сказал милиционерам нашим, что сам с ним профилактическую беседу проведет, и дверь у них захлопнул перед самым носом. Только вот не верится мне, что он его воспитывать будет. Сашка сам рассказывал, как папаня ему иногда бражки в стакан плескал. Типа это квас для взрослых.
- А Пилюгин?
- А что Пилюгин… Его домой доставили, он на пороге и раскиселился уже. Уж бить-то его точно не будут. У него папаня вроде как интеллигентный человек.
- Ладно. Посмотрим, что там будет, - Кириллу было неприятно думать о предстоящем походе к инспектору ИДН. Но идти ему туда предстояло не одному. Сашку с Витькой тоже вызвали.

***

Трое недавних «собутыльников» встретились днем у опорного пункта милиции, в котором обитал Жаров. Людмила Михайловна имела помещение в городе, но и здесь была частым гостем.
Мальчишки молча поздоровались. У Витьки был какой-то печальный и задумчивый вид, а Свинцов щерился, словно шел на цирковое представление. Кирилла с Витькой он предупредил:
- Я ничего не приносил. Скажете, что нашли канистру возле «Факела». Типа обронил кто. Проболтаетесь - вот, – он показал им кулак. Витька молча убрал его руку из-под носа, надвинул ему шапку на лоб и первым зашел в кабинет. Сквозь открытую дверь Кирилл заметил Жарова, который стоял у окна и курил в открытую форточку. Борисова сидела за столом и перед ней лежали какие-то бумаги. У пацана нехорошо екнуло сердце, а потом дверь закрылась.
Ждать пришлось минут двадцать. Вскоре Пилюгин вышел и осторожно прикрыл за собой дверь, показав на нее глазами Кириллу.
- Что там? – подскочил к нему Сашка. – Что было-то, расскажи.
- Потом. Давай сначала все сходим.
Кирилл осторожно переступил порог. Людмила Михайловна что-то записывала в толстую тетрадь, а потом положила ручку и посмотрела на него:
- Заходи, заходи, Кирилл, - она обратилась к нему по имени, и мальчишке почему-то показалось это хорошим признаком. – Присаживайся.
Он опустился на стул, держа  шапку на коленях, и посмотрел в сипну участкового.
- Здрасьте, Сан Саныч.
- Не Сан Саныч, а Александр Александрович, - Жаров раздавил окурок в пепельнице и, усевшись за другой стол, раскрыл какую-то книжку, перестав обращать внимание на находящихся в кабинете.
- Давай рассказывай, как отметили.
- А что рассказывать? Вы уж и так все знаете.
- Я хочу послушать, что ты мне расскажешь.
- Да я и не помню ничего, - Кирилл старательно наморщил лоб, делая вид, что пытается вспомнить. – Ну, канистру мы нашли, решили с собой взять. Открыли, понюхали, а там – брага.
- А чего вы вообще там делали?
- Где? – Макаров сделал вид, что не понял, о чем его спрашивают.
Сашка предварительно проинструктировал его. Дескать, бражку пили на пустыре за заводом. Были втроем и больше никого. Гуляли просто так, хотели на городскую елку сходить. А тут канистра в снегу валяется. Про Ваську вообще велел забыть. Вроде как вообще его в этот день не видел и ничего не знает.
- Вот только голову мне морочить не надо. Я слышала, вы в какой-то дом заброшенный ходите, - Борисова посмотрела на него, пытаясь понять, врет он или говорит правду.
- Людмила Михайловна, представьте: на улице праздник – Новый год, температура градусов десять ниже ноля. И тут какой-то заброшенный дом, в котором колотун-бабай стоит, ну, в смысле, холодно. И мы там сидим посередь праздника без тепла и света.
- Да, как-то странно получается, - женщина смутилась, поняв, что ее собеседник рассуждает с точки зрения взрослой логики. - Но вы же раньше лазили по этим заброшенным домам. Их тут в поселке черт знает сколько! Раньше-то было?
- Так это летом. Летом – тепло. А зимой что там делать, простуду ловить?
Инспектор крутила ручку и внимательно смотрела на Кирилла. Не выдержав взгляда, он опустил глаза.
- Не знаю я, что с вами делать, Макаров. Вы же понимаете, что алкоголь до добра не доводит. Сам же помнишь, как рыбаков замерзших находили. Да и отец Неверова тоже знаешь, как закончил.
Кирилл вспомнил. Они с друзьями ходили тогда по льду Веселой и наткнулись на палатку, которые обычно брали с собой любители подледного лова. Правда, таких в поселке было не очень много. Прошли они мимо рыбака. Ну, сидит себе мужик и сидит. Но Славка тогда шутки ради спросил: «Дядь, закурить не будет?» Однако ответа не последовало. Ребята подкрались и потянули за палатку, которая открыла фигуру человека, сидевшего с удочкой в руках и уронившего голову на руки. Лунку давно уже затянуло льдом, как затянуло вечным холодом и сознание рыбака. Ребята тогда очень сильно испугались. А Кирилл видел иногда в страшных снах бородатое лицо, покрытое серебристым инеем. Тогда возле мужчины пацаны заметили две пустых бутылки. Видимо, мужик взял с собой для сугреву. Вот и согрелся...
- Да ну что я, маленький? - Кирилл теребил шапку в руках. - Понимаю.
Жаров опустил книгу и внимательно посмотрел на пацана, но ничего не сказал.
- Кирилл, я все понимаю, но вот ты мне скажи, что ты со Свинцовым крутишься? Ты же в курсе, что у него отец недавно освободился. И как он воспитанием его занимается, тебе, думаю, не нужно рассказывать. А он недолго погуляет, вот помяни мое слово. Или в этом году, или в следующем обязательно обратно в тюрьму загремит. И я не удивлюсь, если Сашка по его стопам пойдет. Ты тоже туда хочешь?
Кирилл молчал, не зная, что ответить.
- Ему и школа-то не нужна. Так, досидит до весны и уйдет. И в табеле у него сплошь тройки.
- Так у меня тоже...
- Да у тебя эти тройки как оценки выставлены! А у него? Ему учителя их просто по инерции ставят. Чтобы на второй год он не остался. Сам понимаешь, что его еще год в школе никто не вынесет.
Кирилл пытался вспомнить, кого у них последний раз оставляли на второй год. Кажется, кого-то из старших классов. Да и то это еще года два или три назад было.
- В общем, мы так решим, - сказала Людмила Михайловна. - На учет я тебя, как неблагонадежного, ставить пока не буду. Но! - инспектор подняла руку с зажатой в ней ручкой кверху. - Наблюдать я за тобой все равно буду. Отца твоего я хорошо знала. Считай, что ради него и не буду портить тебе... - она не договорила, а участковый хмыкнул.
- Иди и этого, как его... Свинцова позови.
Кирилл вышел за дверь, закрыл ее и прислонился спиной, утирая со лба бисеринки пота.
«Черт, это надо же. Неужто пронесло?» - думал Кирилл.
На учет в ИДН ему вставать не хотелось. Он вдруг подумал почему-то о таком понятии, как репутация. С другой стороны, какая репутация может быть у поселковых пацанов. Репутация драчунов, хулиганов - вот это другое дело. У Сашки и некоторых других знакомых Кирилла именно такая репутация и была. И она их всецело устраивала.
Кирилл вдруг вспомнил, что там Людмила Михайловна говорила про его отца. И тут его ошарашило.
«Она ж с папкой в одном классе десять лет училась. А я все думал, что там мамка с подругами какую-то Людку вспоминает из милиции. А это она и есть — Людка».
Кириллу стало как-то неловко, непонятно отчего. То ли от того, что эта женщина, может быть, просидела с его отцом несколько лет за одной партой. То ли от того, что она отнеслась к нему по-человечески. Макаров надел шапку и вышел за дверь опорного пункта.
К нему, как давеча к Витьке, подскочил с тем же вопросом Свинцов:
 - Что там, что там?
Кирилл отстранил его:
- Иди, она тебя вызывает.
Свинцов посмотрел на него подозрительно, но ничего не сказал и скрылся за дверями.
К Макарову подошел Витька:
- Сильно мурыжила?
- Да ну так. Пробежалась по моей родословной. Ты скажи, с тобой-то что?
- А-а... - Пилюгин махнул рукой. - Про Свинцова говорила, ну там всякую ерунду. Про других тоже. Лекцию о вреде алкоголя прочитала.
- На учет не поставили?
- Нет, вроде обошлось. А у тебя как?
- Да то же самое. Про дом еще спрашивала заброшенный. Дескать, куда это мы ходим.
- Елки… Как бы не пронюхали. А то где мы в холода кантоваться будем?
- Где-где… На холоде. Я больше вообще к бражке не притронусь. Мне и этого раза вот так хватило, - Кирилл провел ребром ладони по горлу.
Ребята стояли возле опорного пункта и, хотя было холодно, внутрь им заходить не хотелось. Чтобы окончательно не замерзнуть, они принялись пинать друг другу ледышку.
Минут через тридцать из дверей вышел Свинцов с довольно суровым лицом. Он натянул на голову шапку и подошел к пацанам. Те встали и выжидающе смотрели на него.
- Ну что? – не выдержал Пилюгин.
- На учет поставили, - сказал Сашка и зачем-то улыбнулся во весь рот. Словно получил пятерку на годовом экзамене по математике.
- И что теперь будет?
- Да ничего не будет. Подумаешь, учет… Будет ходить и следить за мной. Вроде того. Ну еще вызывать иногда на профилактические беседы. А вы-то что? Вы мне не сказали, что там было.
- Ничего и не было, - ответил Кирилл за себя и за Витьку. – Сказали, что будут наблюдать, но на учет не поставили.
- Не доросли, значит, - промолвил Свинцов с важным видом.
«Вот придурок-то. Нашел чем гордиться», - подумал Макаров, но вслух ничего не сказал.
Дойдя до улицы, где их пути расходились, мальчишки встали.
- Я домой, - сказал Пилюгин. – Родителям надо сказать, что все нормально.
- Я тоже, - в тон ему заявил Кирилл.
- Вы чего, блин, - Свинцов принял оскорбленный вид. – Я думал, в лабиринт сходим. Посидим. Кстати, мы тогда не допили. Там еще литра полтора осталось.
- Знаешь что, - Кирилл повернулся к нему и посмотрел в глаза. – Бражку свою сам хлебай. Нам и этого хватит.
- Ну и хрен с вами, - Свинцов развернулся и потопал в другую сторону. Не в ту, где находился его дом.
Витька с Кириллом обменялись взглядами и, не сказав друг другу ни слова, разошлись в разные стороны.