Fox

Вокзал

Наткнулся в интернете на рассуждения одной барышни о нашем железнодорожном вокзале.
Честно говоря, не особо он мне нравится. Нет в нем чего-то, такого... Я могу только сказать, что любил старый вокзал. Да, именно в таком виде, в котором он некогда существовал. С его грязными туалетами, цыганами, бомжами и злыми ментами.
Новое стерильное здание любить не за что. Мне кажется, что тяга к стерильности, подразумевает такую же стерильность в  башке.
Когда-то я писал про привокзальную тропу. Вернее, про то, как "тропа" оказалась на вокзале. С той поры мало что изменилось.


ТРОПА

В мегаполисе Самара предостаточно мест, о которых большинство знают лишь понаслышке. Причем зачастую люди совершенно не знают об особенностях жизни даже в самом его центре. Быть может, там и нет блатхат, малин и притонов. Нет курмышей с их оригинальными обывателями. Но, тем не менее, и в центре есть своеобразные мирки, живущие по определенным законам и правилам. И это тоже история города Самары....







МЕСТО ПОД СОЛНЦЕМ

Откройте толковый словарь и посмотрите значение слова «тропа». Там будет сказано, что это «узкая протоптанная дорожка в лесу». Те, чья молодость пришлась на разгар перестройки, помнят, что было в городе такое место, которое называлось «тропой». Это отрезок между ЦУМом «Самара» и Губернским рынком, который в просторечии называли Крытым. Здесь тоже был своего рода рынок. Со своими продавцами и покупателями, карманниками, каталами и шулерами всех мастей - от наперсточника до лотереечника. Когда возник этот анклав, сейчас уже трудно установить доподлинно, но то, что это место было всегда популярно – факт. Площадка, на которой сейчас стоит торговый центр «Триумф», пользовалась бешеной популярностью как среди подрастающего поколения, так и среди тех, кто уже давно перерос пубертатный период. Именно здесь раньше был самый известный в Самаре зал игровых автоматов. Нет, не тех, которые сейчас стоят едва ли не на каждом углу в виде игровых заведений «Вулкан» или «Лас Вегас». Эти автоматы были именно ИГРОВЫМИ. Кидаешь в прорезь монету в 15 копеек и имеешь удовольствие в виде потопления вражеских кораблей, едешь по отвратительно спроецированной трассе или стреляешь из электронного ружья по электронным мишеням. Самый грабительский в то время автомат представлял из себя аквариум, на дне которого лежали всевозможные приманки в виде жвачек, игрушек и даже коньячных и водочных чекушек. Предлагалось это достать за те же 15 копеек при помощи захвата. Естественно, что никто, никогда и ничего оттуда и не доставал. Сам захват был отрегулирован таким образом, что его силенок могло бы хватить только на подъем гусиного перышка. Все равно играли. Так же как и на «тропе». Многократно я становился свидетелем, как люди, приехавшие на рынок за продуктами, уходили в слезах и без денег, соблазнившись игрой в наперстки или три карты. Принцип и там и тут был одинаков. Но вот что удивительно. Здесь работали далеко не профессионалы. И гоняли не крохотный шарик по швейным наперсткам, а поролоновый мяч при помощи пластиковых стаканов. Как сейчас помню, что на них были изображены картинки из «Ну, погоди!» и «Кота Леопольда». Так вот, было отчетливо видно, где именно находится шарик. Но пока жертва доставала деньги, чтобы поставить на кон, шулер пользовался моментом и перегонял шар в другой стакан. О результате можно не говорить. Зато сплошь и рядом выигрывали крепкие ребята. От нынешних они отличались только тем, что не стриглись коротко. В то время хвататься за волосы в драке считалось «бабской» прерогативой. Здесь же, в сквере, разбирались с теми, кто отказывался платить по счетам.
Были и завсегдатаи «тропы», которые приходили сюда, как в клуб по интересам. Всегда можно было найти компаньона и сообразить насчет выпить-закусить. Что-нибудь спереть у барахольщиков или подкалымить у южан, торговавших фруктами. Хотя главенствовали здесь преимущественно продавцы разного хлама, начиная с бытовой техники отечественного производства и заканчивая отутюженной и аккуратно заштопанной школьной формой. Были еще и цыгане в больших количествах. Помимо настырных приставаний с банальным «спросить можно тебя?» они продавали популярные по тем временам жвачки «Турбо» по 50 копеек за штуку и косметику, неизвестно где и кем произведенную. На докучливые их приставания, вроде предложения позолотить ручку, ваш покорный слуга отвечал заученной от одноклассника, тоже цыгана, фразой «джап у кар». Догадливые смысл смогут понять и без перевода. С разгаром кооператорского движения на «тропе» как грибы появились киоски. Не те, которые мы привыкли видеть в начале девяностых. Не ларьки, а именно деревянные киоски, в которых продавался ширпотреб. Несколько таких киосков принадлежало моему давнему знакомому армянину Карену Назаретову. Он продавал в них гипсовые пепельницы, брелки из полиэфира, галстуки, ремни из кожзаменителя и всевозможную бижутерию, которую сейчас не стала бы носить ни одна из женщин в здравом уме. Тогда все это было модно и пользовалось спросом. Без преувеличения самым прибыльным киоском на «тропе» была студия звукозаписи фирмы «Вимпекс релакс», принадлежавшей небезызвестному бизнесмену Владиславу Маршанскому. Впоследствии именно на деньги от реализации кассет он создал первую коммерческую газету губернии «Все и всё». Всего у Маршанского было три подобных киоска, и все они приносили очень солидный доход, как и многие подобные заведения. О его уровне говорит хотя бы тот факт, что после Павловской денежной реформы у Маршанского осталось несколько чемоданов, набитых уже недействительными сотенными и пятидесятирублевыми купюрами.





И НЕДВИЖИМОСТЬ МОЖЕТ ДВИГАТЬСЯ
Любое мало-мальски примечательное место, где бы оно ни находилось, имеет свою географическую привязку. Абсурдно будет даже предположить, что какой-то район вдруг взял да и поменял свое место расположения. Район – да. Но этого нельзя сказать о «тропе». В конце 80-х - начале 90-х годов это знаменитое место вдруг каким-то чудесным образом оказалось в районе железнодорожного вокзала. «Тропа» шла от ныне несуществующего перекидного моста до трамвайных путей на улице Красноармейской. Причины для передислокации имелись. В период развития коммерции тут и там стали появляться железные будки, именуемые в просторечии «комками», а на привокзальной территории таких «комков» насчитывалось несколько десятков. «Арго», «Тунис», «Викинг», «Петроколор»… Сейчас уже и не вспомнить все эти названия. За звучными именами скрывалось одно и то же. Ассортимент таких заведений был, как правило, одинаков: спиртные напитки, жвачка, презервативы, сигареты, пиво. В общем, все то, чего простой советский человек был лишен долгое время. Продавалась в «комках» одна «левота» преимущественно польского производства. Псевдоликеры «Манго» и «Киви», спирт «Ройял» и «Моцарт», последний за рубежом применялся в мебельной промышленности, а у нас потреблялся вовнутрь. Когда нам надоедало сидеть дома, любимым местом развлечений были «тропа» и сам вокзал. Не в нынешнем его виде, а тот, старинный, с потолочной лепниной, разношерстной публикой, облезлыми котами, бомжами, кооперативными туалетами и только-только появившимися видеосалонами, сеанс в которых стоил один рубль. Мне довелось столько времени провести на вокзале, что я был там уже практически своим человеком. Почти одновременно с видеосалонами появился и новый вид проведения досуга для отъезжающей публики. В конце 80-х в помещении вокзала предприниматель по имени Саша установил несколько телевизоров, к которым были подключены только появившиеся компьютеры «БК-1». По тем временам это было так же круто, как сейчас самый навороченный «Пентиум». Некоторые из нас настолько примелькались тем, кто работал на этой точке, что нам даже разрешали поиграть бесплатно, когда не было клиентов. Один из технарей, которого звали Олесь, доверял мне поработать за него час-полтора, когда отлучался попить пиво. Единственным досадным недоразумением было то, что нас имели обыкновение гонять «комсюки», стажировавшиеся в инспекции по делам несовершеннолетних. Я научился скрываться от них, выпрыгивая в окна первого этажа на перрон. Правда, один раз нарвался. Выпрыгнул от парня в штатском, которому за мной лень было лезть, и, стоя на перроне, покрыл его трехэтажным матом. Он меня запомнил и, отловив через некоторое время, больно накостылял. Шло время. Салоны вышли из моды. Как-то сам собой исчез с вокзала и «компьютерный клуб». Зато «тропа» никуда не делась. В начале девяностых пришлось и мне причаститься к когорте спекулянтов. Поначалу я некоторое время работал грузчиком в двух киосках. Получал, как в Штатах, зарплату раз в неделю и имел каждодневные калымы, когда на моих точках нечего было выгружать-погружать. Затем меня взяли в один из ларьков продавцом, как старого знакомого. Работа была нехлопотная. Кассовых аппаратов тогда ни у кого не было. Взял деньги, отдал товар, вот и вся недолга. С рэкетом имел дело исключительно мой хозяин, который всегда исправно отстегивал кому надо, посему и проблем не имел. Многие из ларечников имели свой маленький бизнес. С утра по всем киоскам шлялся окрестный вечно болеющий с похмелья народец и буквально задаром продавал из дома все, что еще можно было продать, чтобы хватило на выпивку. Иногда просто меняли на бутылку какую-то вещь. За свою недолгую работу в роли барыги я приобрел две почти новые кожаные куртки, несколько наручных часов, пар шесть модных тогда кроссовок и бессчетное количество зимних шапок из норки, ондатры, нутрии и колонка. Все это я, естественно, потом перепродавал, но уже по сходной цене своим знакомым здесь же, на «тропе».





КОНЕЦ «ТРОПЫ»
Вокзал всегда славится своими одиозными личностями. Любой вокзал, неважно в каком городе. А уж привокзальная «тропа» и подавно. Как-то после работы ко мне подошел один из моих знакомых с непритязательной кличкой Пузырь, который делал деньги на перепродаже железнодорожных билетов. Он ко мне часто заходил. Любил в компании посидеть, выпить и поговорить за жизнь. Мы шли в тошниловку, которая ранее располагалась на месте ресторанного комплекса «Правда жизни». Помнится, там еще на входе была загаженная чаша неработающего фонтана. В тот раз Пузырь был не один, а с каким-то субъектом странной наружности. Спекулянт попросил меня сходить в качестве группы поддержки к одному хмырю, который задолжал ему деньги. Я не возражал, и мы все трое отправились по адресу. Хмырь проживал в девятиэтажке, располагающейся в двух шагах от «тропы». Деньги нам поначалу отдавать не хотели. Компаньон Пузыря, долго не разговаривая, ногой заехал должнику по сусалам, после чего как по волшебству появилась требуемая сумма. Отмякший кредитор зла не держал, и мы сели обмыть это дело уже вчетвером. Удивлению моему не было предела, когда выяснилось, что спутник моего знакомого оказался бабой моего возраста, видимо зачатой кем-то в состоянии глубокого изумления. Морда у девицы была как у босяка-алкоголика, плюс к этому она имела прокуренный голос. Звали «босяка» Люда. Она изрядно повеселила нас рассказами, как ее забирали в ментовку и сажали в одну клетку с мужиками и только потом понимали, что это баба.
Сотрудники близлежащих РОВД и ЛОВД на «тропе» буквально жили. Младший состав занимался поборами и задержанием всякой пьяни. Пьянь эта в скором времени появлялась там же, откуда ее забирали. Здесь же паслись и лотереечники, безбожно обманывающие многочисленных лохов из глубинки. Статью за мошенничество никто не отменял, а лотереечников тем не менее никто не трогал. Ну, этому и объяснение свое существовало. Отстегивали просто кому надо, вот и смотрели на них сквозь пальцы. Но и это продолжалось до поры до времени. На одном из «станков» в качестве разводящего работал знакомый мне еще по пионерскому лагерю Роман Гинзбург. Нормальный вроде бы парень. Только вот пришло им как-то с приятелем на нетрезвый ум угнать машину для последующей ее перепродажи. Да получилось так, что водителя, который свое транспортное средство отдавать не хотел, они убили. А далее выяснилось, что жертвой их стал следователь Железнодорожного РОВД. Операм даже никакую зачистку не пришлось проводить. Станочники сами моментально свернули всю деятельность от греха. Что касается Гинзбурга, то ему вместе с подельником по тем временам дали по максимуму. По 15 лет на брата.
Здесь же, кстати, в начале 90-х я познакомился с Тэликом. Это тогда он «крутил» на вокзале свои дела, а сейчас - хозяин собственного развлекательного центра. Частенько, проходя через тропу, я здоровался со своим ныне покойным соседом Диманом Фирсовым, у которого на «тропе» был свой бизнес.
Сейчас «тропа» уже не та, что была раньше. Ларьков практически нет, за исключением нескольких палаток и тонаров. На то имелись свои причины. Скажем, на месте, где до недавнего времени располагался банк «Волга кредит», ранее был магазин транспортной книги. Естественно, что хозяину новоявленного банка не с руки было, чтобы перед фасадом его благородного заведения стояли уродливые железные будки. В середине девяностых многим пришлось покинуть обжитое место. Кто-то перебазировался в район станции метро «Гагаринская», а кто-то и вовсе закрылся. Пока близ вокзала идет хоть какая-то торговля, это место так и останется «тропой», только вот надолго ли. Вполне возможно, что и это далеко не последнее ее место. Сколько еще подобных «троп» в городе, никто не считал.






Tags: