Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Fox

Водолаф

Я иду с пакетами в двух руках, а мне навстречу несутся дети на санках. Поджарый мальчик, упираясь ногами в сугробы, тащит за собой санки, в которых сидит толстенькая девочка. Они проносятся мимо меня с криками "Здрась-ть!". За ними бежит лохматая собачонка. Вот она остановилась и поджав одну лапку повела носом в мою сторону. Но потом, наверное, вспомнила, что видит меня слишком часто, чтобы облаивать. Она обогнула меня по замысловатой траектории, догоняя детей. А раньше с ними бегала другая собака. Маленькая и длинная, как трамвай. Она никогда не лаяла. Я как-то спросил у девочки, как его зовут. Она несколько недоуменно, словно это знал весь мир кроме меня, сказала:  - Водолаф.
Да, вот именно так "водолаф". Кутенком его топили, но он выжил, поэтому и присвоили ему кличку человеческой профессии. А потом водолаза сбила машина.
Я спускался с пакетами по скользкой лестнице и думал, а доведется ли мне когда-нибудь вот так же прокатиться на санках? И чтобы собака бежала следом, а предстоящий вечер был полным приятных сюрпризов. Просто до отупения захотелось вываляться в сугробах. Или встать на коньки. Или на лыжи. Но у меня нет ничего, кроме сугробов. А может просто привязать к ботинкам плинтуса, которые лежат на чердаке, и использовать гардины вместо лыжных палок. Выйти на горку и скатиться вниз с криками... Нет, не буду говорить, с какими криками я буду лететь с горы. Это уже не детское.
promo krugovoy february 13, 2018 00:15 1
Buy for 200 tokens
Пожалуй, самый большой кайф от путешествий, это не только само путешествие, но и предвкушение его. А именно – планирование. Я далеко не спец по сложным маршрутам, но даже в границах одной страны это уже дает тебе ощущение невероятной самостоятельности и самоуверенности. Все начинается с…
Fox

Засуньте вашу рекламу в жопу

С тех пор, как приобрел спутниковую тарелку, избавился от вынужденного просмотра местной хуйни, неоправданно называемой «реклама». Правда, за это же время убедился, что и центральная реклама может быть гораздо уебищней. Меня добивают ролики про обосравшихся детей, один из которых (какое Щастье) был в подгузниках. Обосравшегося, но не одетого в подгузники, (или подгузники были более хуевыми) несут мыть, а другой так и продолжает резвиться с кучей говна. Блядь, ну не верю я, что эта херня может впитать все, что выдавил из себя детский организм. В моем детстве подгузников не было и если уж обосрался, то всем это сразу было видно. Ну, или, по крайней мере, окружающие могли это почувствовать.
Еще я ненавижу рекламу зубной пасты. Той самой, где мудак-стоматолог, показывает другому мудаку компьютерное изображение его пасти: «Смотрите, они размножаются!», - восторженно верещит он. Ёпть, а где сцена непосредственно полового акта между бактериями? Её непременно нужно воткнуть в эту рекламу, чтобы человеку стало противно от осознания того, что у него во рту кто-то ебется. Блядь, вот из вредности никогда не куплю именно эту зубную пасту.
Fox

ВЕТЕР

Когда-то начатое, но почему-то незаконченное

Ветер. Его все время называли по-разному: ураган, шквал, порыв, дуновение. Иногда его боялись, иногда ждали. Многие любили его и ветер, за время существования гораздо большее, чем все человечество именно под влиянием благосклонности к нему заслужил множество имен. Бриз, пассат, муссон, бора, но он всегда был лишь только ветром. Он любил проноситься по городам, заглядывая во все его уголки, то поднимаясь до неведомых высот, то бросаясь вниз с ужасающей скоростью. Он попадал в печные трубы, и те приветствовали его тоскливым завыванием, которому в унисон вторили окрестные собаки. Иногда ветер любил пошутить, ворвавшись в неплотно притворенное окно и разметав все вокруг, сбрасывая со стола какие-то бумаги и небольшие предметы. Но дальше этой комнаты его обычно не пускали, пресекая любопытство, и ветер оставался снаружи, жалобно постукивая в закрытое окно и скуля снаружи, словно покинутый щенок, пытаясь найти внутрь другую дорогу. Через некоторое время он уходил гулять по другим местам, грустно, словно бы в раздумьях, гоняя по земле пустые консервные банки, бумажные листики, листву с деревьев или маленьких насекомых, хотя те, обычно чувствуя его приближение, забирались в такие места, где ветер не мог их достать. Он знал, что люди любили его. Они даже понаделали множество приспособлений, на зов которых прилетал ветер, чтобы весело покружиться вместе с ними. Раньше это были обычные бумажные листы, которыми люди обмахивали себя, и ветер приходил, ласкаясь и заглядывая им в лица. Но вот, узнавая на улице знакомого человека, ветер задорно бросался на встречу, срывая с него шляпу или платок и весело приветствуя его. Он как бы просил, чтобы с ним поиграли. Но люди не желали узнавать старого знакомого. Они наоборот прятали от него лица или вовсе отворачивались, отказываясь признать своего друга. Ветру было обидно. Он жалобно крутился вокруг, стараясь, чтобы его узнали. Иногда он просто уходил на поиски других знакомых, а иногда ему становилось, горько и он начинал плакать. Или его охватывала ярость, и старый знакомый превращался во врага, на которого ветер обрушивался со всей мощью, нередко бросая того на землю или в знак презрения кидал в лицо горсть пыли, после чего его обидчик сам начинал плакать.
Больше других его любили маленькие дети, которых он никогда не обижал. Они весело прыгали вместе с ним, раскрывая ему навстречу свои объятья. Ветер ласково трепал их по голове любовно зарываясь в пушистые волосы и щекоча их, пробравшись под одежду. Ему нравилось играть вместе с ними в кораблики. Дети пускали на воду маленькие трепетные сооружения и ветер нежно погонял их своим дыханием. Ему было радостно смотреть на восторженные детские лица, когда крохотные суденышки, влекомые им, устремлялись в никуда. Ветер был словно ребенок – когда дети бросали свои игрушки, он поступал с ними точно также, выбрасывая их в открытую воду, а потом сметая на берег и они еще долго лежали там. Или он разбрасывал их во все стороны в порыве отчаяния.
Ветер помнил о том времени, когда большая вода была его стихией. Он отдыхал на этих просторах, развивая невиданную скорость. Ему нравилось, что на пути его странствий нет никаких препятствий. Но вскоре люди тоже научились делать корабли и стали заплывать в его родные просторы. Поначалу ветру это нравилось и он буквально с щенячьим восторгом воспринял первые корабли, встретившиеся ему на пути его большого странствия. Он полюбил этих людей, радостно поднимавших вверх свои лица, как будто они были знакомы задолго до этого момента. Этих людей звали моряками, хотя для ветра в сущности все они были одинаковы. Они поднимали вверх большие паруса, в которые ветер восторженно впивался, помогая следовать судам именно туда, куда им было нужно. И именно эти люди дали ему множество имен. Правда в разных краях его называли по-разному, но ветер откликался на любое имя…